— Я не могу, — сказала Вила, — ты не должен меня видеть. Тебе не понравится то, что ты увидишь.
— Почему? Я думаю, что ты красивая, — Слава кашлянул, ругая себя за глупый ляп, — по твоему голосу мне кажется, что ты добрая.
Вила тихо засмеялась.
— Я знаю, что ты пытаешься сделать, — шепотом сказала она. — Но у тебя не получится. Мне и Юде нужна твоя помощь, поэтому мы не можем тебя отпустить.
— Как я могу помочь? — спросил Слава.
— Тебе нужно будет кое-что сделать, — Вила замялась. Ее голос дрогнул, и Слава почувствовал ее дыхание у своего уха. — Тебе придется полюбить нас обеих.
Уйдя под воду, Домовой смотрел на Водяного. Тот тащил его ко дну, а его глаза в сгущающейся темноте горели все ярче. Домовой задергал ногами, замахал руками, но хватка Водяного от этого стала лишь сильнее.
— Будешь знать, как ржать надо мной, — заявил тот.
«Мне не хватит воздуха!» — подумал Домовой, понимая, что если этот парень с перепонками не шутит, то ему конец.
— И не бойся, не утонешь. Я слишком люблю злорадствовать.
Через мгновение они оказались в самом низу. Водяной затащил Домового в купол, и вместе они вывалились из воды на пол обширной пещеры. Домовой закашлялся, шумно вдыхая, а Водяной поднявшись несколько раз обошел его.
— Ты посмеялся надо мной на своей земле, — сказал он, — а я посмеюсь над тобой на своей.
— Слушай, я же просто шутил, — сказал Домовой.
— За слова надо отвечать, — сказал Водяной. — Я могу, например, отрезать тебе язык. Тогда ты не сможешь больше говорить такие глупости.
Домовой напрягся, но вместо того, чтобы промолчать, выпалил:
— Ну и отрежь, раз кишка не тонка!
Водяной потянулся под камень, лежащий на сухом дне, и вытащил из-под него небольшой нож.
— Этим лезвием я убивал рыб, — сказал он, не сводя взгляда с Домового. — Они погибали быстро. Но смогу ли я так же быстро отрезать твой язык?
«Говорила мне мама, чтобы я учился манерам», — вздохнул про себя Домовой, поджимая губы. Он взглянул наверх — за темной озерной толщей ничего не было видно, кроме его собственного отражения в магическом куполе.
Домовой увидел свое грязное лицо и его осенило. Он повернулся к Водяному и в мгновение ока оказался рядом с ним.
— Что за?.. — не успел тот договорить, как Домовой, сунув руки в карманы своих штанов, вытащил их и приложил ладони к лицу Водяного.
— Получай! — выкрикнул Домовой, размазывая грязь по лицу недруга.
Водяной выкинул нож и оттолкнул от себя Домового. Он провел пальцами по лицу и посмотрел на грязь, которая падала с него, словно насытившиеся пиявки.
— И это все? — спросил Водяной.
Домовой в ужасе смотрел на оживающую грязь и не мог понять, почему она не оттирается от его лица, тогда как с этого наглого мальчишки падает, даже не прилипая.
— Ты… ты какой-то неправильный! — в сердцах заявил он.
— Я Водяной. Чего ты хотел? — усмехнулся тот. — Думал, сделать меня таким же чумазым, как ты? Какая дурость.
— Смой ее с меня! — Домовой кинулся на колени и встал перед ним, сложив руки в молящем жесте. — Я уже так долго не могу отмыться, что начал забывать, как выгляжу!
Водяной, пораженный его странным поведением, скрестил руки на груди и принялся ходить вокруг.
— А что мне за это будет?
— Что хочешь дам, только верни мне чистое лицо.
— Хорошо, — Водяной высунул длинный язык, заостренный треугольником, и смачно облизал свою ладонь, — но это будет неприятно.
Умчалась Ягиня в чащу лесную, чтобы выместить свое горе там, где никто не увидит ее слабость. Заплакала она, присев на камень, и слезы казались ей обжигающими, как кислота.
— Почему ты плачешь? — спросил девичий голос.
— Про-очь! — закричала Яга, взмахнула руками и вскинула голову.
На нее смотрела маленькая девочка. Вихрь, созданной магией Ягини, трепал ей волосы, но она не уходила.
— Бойся меня! — пригрозила Яга.
— Почему я должна тебя бояться, если ты в слезах? — спросила Майя. — Так почему ты плачешь?
— Не твоего ума дело, малявка.
— Может, я смогу тебе помочь? — спросила она.
Ягиня хотела обругать наглую девицу, но увидела на ее плечах плащ Кощея. В груди родилось странное предчувствие: одновременно хорошее и плохое.