Луна освещала ребятам дорогу, и Домовой уверенно вел их к Тихой роще. По крайней мере он так думал, пока перед ними не предстало огромное пшеничное поле. Его колосья под лунным светом казались ослепительно белыми.
— Что это за место? — спросил Водяной, едва не врезавшись в спину застывшего Домового.
— О, нет, — только и сказал тот. — Нам туда нельзя.
— Это еще почему?
— Понимаешь, — Домовой посмотрел на товарища и в его глазах промелькнул страх, — это — поляна пропавших детей.
Я выбросила последнюю монетку в омут и вернулась по тесному туннелю. Сердце радостно забилось, стоило мне увидеть пустое дно колодца.
— Неужели я смогу загадать желание? — пробормотала я.
Воды колодца забурлили и в них полопалось несколько пузырьков.
— Ты вернула моим водам магические силы, Тая, — сказала леди-колодец. — Я благодарю тебя. Теперь ты можешь загадать желание. Только есть ли у тебя чистая монетка?
Я радостно улыбнулась, но чувство восторга сменилось болезненной тревогой. Из драгоценного у меня было только золотое яйцо…
Я посмотрела на кота.
— Баюн… можешь найти монетку? Чистую, не те, что мы вытаскивали.
— Ну, мр-р, не зна-аю, — сказал он. — А обязательно монету кидать, мр?
— Нужно что-то золотое или ценное, — ответила леди-колодец.
Я тщетно искала в своем платье хоть что-то — в карманах ничего не было. На шее оставалась только плетеная из веревки цепочка, а волшебного кольца у меня не было.
«В проклятом замке не может быть чистых монет, — подумала я, — если кинуть сюда хоть что-нибудь из замка Кощея, проклятие вернется. Может, вернуться в омут и поискать там? Нет, уйдет слишком много времени…»
Пока я раздумывала, палец накручивал прядь. Я заметила это и в голове щелкнуло.
— Я могу принести в жертву волосы? — спросила я. — Они, конечно, не золотые, но для любой девушки — ценность.
Леди-колодец задумалась.
— Неплохая идея, — похвалил Баюн.
— Попробуй, — ответила колодец.
Под рукой не оказалось ничего, чем можно было бы отрезать волосы.
«Что, если попытаться отгрызть волосы?..»
— Пожелайте мне удачи, — сказала я, поднося локон к зубам, — это будет долгий путь.
Глава 13
«Глупый Иван, — думал волк, разбегаясь, — как он мог забыть обо мне?»
Потеряв след, волк остановился и принюхался: запах разлагающегося тела, оцепленный ореолом едва уловимого аромата вьюнков, разделялся.
— Направо пойдешь — смерть свою сыщешь, прямо пойдёшь — жив будешь, налево свернешь — волчицуe свою найдешь, — молвил голос.
Волк поднял голову, навострил уши. Голос напоминал ему кого-то, о ком он давно забыл.
— Кто ты? Выходи! — потребовал волк.
В тумане зажглись желтые глаза. Сначала показалась серо-бурая морда. Затем уши и туловище. Перед ним стоял волк вдвое меньше него.
— Здравствуй, отец, — сказал он.
Старший волчонок, Ветер, смотрел на него, чуть опустив голову к лапам. Волк начал вспоминать, что обычно следовало за этим. Он осторожно повторил жест сына. Секунду они рассматривали друг друга, а потом Ветер ринулся к отцу. Они кружились вокруг друг друга, приветствуя после разлуки и вихрем разгоняя осенние листья.
— Ветер! — рыкнул волк, с трудом заставив себя остановиться. Такой радости он давно не испытывал — Где твоя мать?
— Там, — волчонок указал мордой влево, — мама и сестры ждут тебя, отец. Мы так по тебе скучали!
Серый волк сделал шаг вперед, но остановился. Он учуял запах Ивана-царевича.
— Ветер… — волк хотел попросить сына подождать, но вдруг осознал: все слишком сказочно. — Ветер, почему ты все еще маленький?
— О чем ты говоришь, отец? Я всегда был таким. Пойдем же, мама ждет… — он махнул хвостом, заманивая отца.
— Нет. Здесь что-то не так, — сказал волк, отступая.
Как бы сильно он ни хотел вернуться к своей семье, он понимал, что ее уже давно нет. И это волшебное наваждение не что иное, как плод фантазии.
Серый волк развернулся, принюхался и пошел направо.
— Отец! — крикнул Ветер. — Если ты сейчас уйдёшь, мы больше никогда не встретимся!
Стиснув пасть, волк перешел на бег и вскоре скрылся в тумане.
Кикимора забралась в дупло: в нем пахло сыростью и грибами. Кикимора потерла ладони и перекрестила их, приложив к груди. Закрыв глаза, она воззвала: