— Ты так думаешь? — царевич горько усмехается. — Вспомни Вурдалака или Ягу. Думаешь, они достойны жизни? Или Берендей, предатель, хоть и наказан за свои проступки, но все равно строит козни против меня. Все мы живем слишком долго. Нас давно не должно быть на этой земле.
— Словами, мр-р, делу не поможешь. Сейчас тебе, мой царевич, нужно придумать способ спасти Таю и вернуть ей ноги.
— Скажи мне, Баюн, где ты был, когда Русалка обманула ее?
Кот пятится, видя холодный взгляд царевича.
— Я был рядом.
— Так почему не остановил?
— Она, мр, хотела тебя спасти. Я решил ей помочь.
Кощей подходит к Баюну и поднимает его за ошейник.
— В следующий раз, если возникнет такая ситуация, запомни: никогда не помогай Тае спасать меня. Моя судьба давно решена. А ее жизнь только началась. Если мне предстоит умереть, то я сделаю это с радостью.
— Ладно, мяу, — кот трет руку царевича лапкой, пытаясь освободиться. — Что ты будешь делать теперь?
— Я верну Тае рассудок и ноги, чего бы мне это не стоило, — Кощей отпускает Баюна. Тот падает на все лапы. — Мне нужно встретиться с братьями. Отправляйся к Лешему и расскажи ему про Таю. Узнай, какие есть способы снять с нее русалье проклятие.
Берендей впервые почувствовал дрожь земли. В отличие от своего брата, Лешего, он был лишен магического чутья. Его всегда направляли либо Ягиня, либо Вурдалак, но сам Берендей мог выследить кого-либо только по его запаху.
— Ты тоже почувствовала? — спросил он.
— О чем ты? О подпрыгивающей земле? — Русалка фыркнула. — Обычное дело. В Тихом омуте такое постоянно происходило. Видимо, внизу жил кто-то пострашнее меня.
— Прислушайся, — Берендей встал на лапы и повел ухом.
Шелест листвы донес эхо голосов. Знакомых голосов. Таких, о которых не забывают.
— Мой брат здесь, — сказал он. — Мне нужно встретиться с ним.
— Я пойду с тобой, — тон Русалки смягчился и Берендею это не понравилось.
— Останься. Там может быть опасно, — предупредил он, лапой преграждая ей путь.
— Почему?
— Мы с ним… не ладим.
— Почему?
— Потому, что я предал его. И я раскаиваюсь, но не могу перебороть мощь проклятия.
— Вот опять ты за свое, — сказала Русалка. — «Не могу, не могу». Ты ведь сам говорил мне, что изменился. Ты теперь не мальчик, а мужчина. Тогда почему до сих пор твердишь это свое «не могу»?
Берендей опустился на четвереньки: он мог передвигаться, как человек, ведь ноги не были медвежьими, но за пятьсот лет звериная натура прорастала в нем так плотно, что даже с даром речи царевич стал забывать слова.
— Если бы пять веков назад я сказал тебе, что ты должна выйти на сушу и пойти со мной, что бы ты мне ответила? — спросил он.
Русалка нахмурилась.
— Это нечестно! Тогда у меня был хвост, я бы не смогла…
— Именно. У всех есть причины, чтобы не быть всесильными. Запомни это, — сказал Берендей, и ушел из сада в замок.
Русалка смотрела ему вслед. Не выдержав, она скорчила рожицу и показала язык.
— Тоже мне, медведь тут нашелся. Я щелкну пальцами, и ты мигом шелковым станешь! — крикнула она вдогонку.
Но любопытство перевесило обиду, и Русалка тайком пробралась за царевичем, чтобы увидеть, чем обернется его встреча с братом.
Когда незнакомец потерял сознание, Иван-царевич посмотрел на волка. Тот шевелил глазами, но не мог сдвинуться с места.
— Что ты за человек? — спросил Иван, уперся мечом в землю и присел на корточки.
Он присмотрелся к лицу незнакомца: обычный юноша в странной одежде.
— А ну прочь от нашей жертвы! — услышал царевич женский голос.
Он повернул голову — глаза серого волка с трудом могли различить облик незнакомки.
— Кто ты? — спросил Иван.
— Это неважно. Что ты с ним сделал? Отойди! — незнакомка бесцеремонно оттолкнула царевича и похлопала Славу по плечу. — Эй, проснись! Ты нам еще нужен.
— Простите ее. Моя сестра немного груба, — раздался второй голос.
— Вас двое? — спросил Иван, видя лишь размытые силуэты. Волку приходилось косить глаза, чтобы царевич мог увидеть хоть что-то.
— А что, не видишь? — Юда взглянула на него и рассмеялась. — Какой-то ходячий безглазый труп. Что ты тут забыл?
— Следи за языком, — сказал Иван, — ты разговариваешь с царевичем.
— Да-да. Знавала я ваших царевичей. Все вы одинаковые: проезжаете мимо, молоко моей козы пьете, на моей перине спите, а в жены не берете. Ну вас, царевичи, — Юда показала ему язык.
— Как вас зовут? — спросила Вила.
— Иван-царевич. Это мой друг, серый волк.
— Я помогу вам встать…