— Куда пошла? Сначала с жертвой разберемся, а потом уже будешь про царевича думать.
— Отстань! Дай мне хоть раз сделать все правильно! — прикрикнула Вила.
— Уф-ф…
Иван ощутил слабое прикосновение к руке и поднялся.
— Спасибо, девочка. Теперь расскажи мне, как тебя зовут и что здесь происходит.
— Меня зовут…
— Заткнись! Нечего чужакам свои имена называть. Забыла, о чем нам мать рассказывала? Слова, как воробьи, вылетят — не воротишь!
— Иногда я тебя ненавижу! — Иван услышал звук удара — Вила пихнула сестру в плечо. — Меня зовут Вила. А ее — Юда.
— Зараза!
— Мы… мы страдаем от проклятия, и этот юноша должен помочь нам освободиться от него, — сказала Вила. — Только он сбежал.
— Расскажи мне о проклятии, — сказал Иван. — Я много знаю об этом. Сам не раз бывал покрыт дурными словами.
— Об этом так просто не расскажешь, — сказала Вила.
Послышался коварный смех Юды.
— Такое лучше показывать, — сказала она, взяв Ивана за руку. То же самое сделала Вила.
— Постарайтесь ни о чем не думать и сосредоточиться на ошушениях. Мы покажем вам то, что изменило нашу жизнь.
Поляна пропавших детей снаружи казалась обычной: колосья пшеницы не доставали Домовому и Водяному выше груди. Но стоило им зайти внутрь, как туман поглотил все вокруг: не было видно ни душ детей, ни блуждающих огней, ни выхода.
— Водяной, я своих ног не вижу! — от испуга голос Домового взметнулся вверх. — Давай вернемся!
— Я же сказал, что проведу тебя! — раздраженно возразил Водяной, сжимая руку друга. — Доверься мне и иди следом. Не отпускай руку. Понял?
— Понял…
Они шли по земле, холодящей ноги. Даже обувь не спасала Домового, а когда его взгляд выхватывал голую спину Водяного, по его телу пробегали мурашки.
Водяной же холод ощущал не так сильно, как ускоренное сердцебиение. Он не показывал страха, но внутри поляны у него появились странные ощущения. Страх стал настолько ощутимым, что даже не любопытный разум Водяного начал строить догадки.
Смогут ли они выбраться отсюда? Сколько времени они уже ходят здесь? И зачем он вообще пошел через эту поляну…
— Сынок, — Водяной услышал нежный голос и в нерешительности остановился. — Сынок, это ты! Я так рада, что нашла тебя!
— Ты это слышишь? — спросил он.
— Что?
— Голос. Женский… ну?
— Нет…
Водяной напрягся, понимая, что зачарованное место играет с ним, и ему это не нравилось. Он повел Домового, не разбирая направления, но туман все сгущался, пока кожу на руках не начало покалывать. Так, словно ее кусали рыбы. Но откуда здесь рыбы?..
— Сынок… не уходи от меня. Ты должен показаться своей матушке во всей красе! — Водяной почувствовал, как его схватили за волосы и сильно дернули.
Он сжал зубы, чтобы не издать ни звука. Почему-то он был уверен, что если сейчас он сломается — их обоих сожрут.
— Домка, — голос Лешего заставил Домового вскрикнуть от неожиданности, — Домка, сколько еще ты будешь слоняться, где попало? Немедленно иди ко мне, я выпорю тебя!
И его ударило по ногам, словно палкой. Так повторялось несколько раз, пока Домовой не упал на колени, потянув Водяного за собой.
— Я больше не могу, — проскулил он. — Давай побежим назад!
— Нет! Мы пройдем. Мы дойдем! — Водяной вцепился в землю, чувствуя, как она забивается под ногти.
Что-то из тумана охотилось на них. Что-то более зловещее, чем обычные блуждающие огни. Водяной поднял взгляд и увидел красные горящие глаза. В следующую секунду невидимая мощь потянула их в разные стороны.
— Я держу! — крикнул Водяной, цепляясь за запястья Домового.
— Не отпускай меня! — крикнул тот в ответ, захлебываясь в слезах.
Боль была настолько сильной, что мальчики поняли: если они не бросят друг друга, их руки оторвутся от тел.
Вурдалак прилетел на крышу замка и, обернувшись в человекоподобную форму, сел на лавочку. Кости скрипели, спина не разгибалась, а сердце, и без того испещренное шрамами, болело и ныло. Он постучал себя кулаком по груди, кашлянул и сказал:
— Просто так вышло.
За грустной улыбкой последовало хмурое лицо. Вурдалак разжал руку, в которой лежал клык, наполненный кровью Яги, и взмахом указательного и среднего пальцев вернул его себе в рот.
Достав бутыль с локонами любимой, он вынул пробку и всыпал туда собственные волосы.
— Столько бед из-за какого-то случая, — пробормотал Вурдалак, когтем порезал руку и влил в зелье несколько капель собственной крови. Затем добавил кровь Ягини из клыка, закрыл бутыль пробкой и хорошенько взболтал.