— Меня зовут Слава.
— Какое славное имя… должно быть, тебя очень любили в семье, раз нарекли им.
Поведение старухи начинало его раздражать. Он попытался освободить руку, но Яга лишь крепче сжала ее.
— Знаю я, где твоя подружка, Слава.
— Где? — он широко распахнул глаза, не ожидая услышать от старухи полезную информацию.
— Я скажу тебе, где она, но ты должен сказать мне кое-что взамен.
— Что же?
— Кто она для тебя?
Слава замялся. До поездки в лес он не задумывался о том, что у него могут быть какие-то чувства к одногруппнице. Скромная и тихая, Тая казалась ему загадкой. Он даже в смартфоне записал ее не под именем и фамилией, а как «Тайна». Ухаживания Наташи лишь укрепили в нем веру в то, что ему нравится Тая.
— Думаю, она мне нравится, — ответил он. — Это имеет какое-то значение?
Глаза Яги заблестели пуще прежнего. Она кинулась на Славу с объятиями и сжала его так, что захрустели кости.
— Милый мальчик, ты принес мне очень хорошую весть! За это я, так и быть, скажу, где твоя подружка. Но ты должен пообещать мне, что уведешь ее домой из Залесья, — она ткнула пальцем в его ладонь. — Дай мне свою руку, юноша.
Слава нехотя протянул старухе ладонь. Она ткнула в ее центр появившейся из ниоткуда еловой иглой.
— Ай! — вскрикнул Слава. — Что вы делаете?
— Заклинаю тебя, чтобы сдержал свое слово. Не сдержишь — случится худшее. И не смей забывать про меня, Слава, иначе жизнь тебе сущим кошмаром покажется.
Слава стиснул зубы, решив продезинфицировать рану после ухода из избушки. Ради Таи он был готов стерпеть что угодно.
Иван схватил волка за пасть и оттащил от двуглавой ведьмы. Он держал серого в воздухе, пока тот разъяренно рычал, щелкал зубами и пытался его укусить. Как взбесившийся щенок, он размахивал лапами, бил себя хвостом по ребрам и издавал страшные звуки.
— Чертова псина! — крикнула Юда, силясь подняться, но нога Вилы были сильно изранена. — Если моя сестра погибнет из-за твоей шавки, я никогда тебе этого не прощу, глупый царевич!
— Замолчи, — ответил Иван. Помедлив, он добавил: — извини, старина.
Царевич ударил волка и тот безвольно обвис в его руках.
— Ты убил его? — спросила Юда.
— Он будет без сознания какое-то время. Одной из вас придется стать моими глазами.
— Ты же такой крутой, царевич, у тебя есть магия, так почему не можешь справиться с тем, что у тебя нет глаз?
— Твоему любопытству нет предела, — Иван медленно положил волка на землю, чтобы не ранить его. Сейчас он был слеп, как крот, и перестал понимать, где находится. — Вила, мне нужна твоя помощь.
— Конечно, — сквозь слезы ответила та. Ее нога жутко болела, и она боялась ей шевелить. Виле казалось, что нога вот-вот оторвется от тела.
Иван снял с себя сапоги, чтобы случайно не шагнуть в них в гущу леса.
— Говорите, я пойду на голос.
— Не смей оставлять свою шавку в нашем хлеву! — вспыхнула Юда. — У нас здесь живет коза, и если твоя зубастая тварь ее сожрет…
— Нашел, — царевич прервал ее, наклонился и поднял ведьм на руки. — Ведите меня к избушке.
— Повернись вокруг себя, через два шага дверь, потом нужно пройти десять шагов до хижины, — сказала Вила.
Юда замолчала. Она вслушивалась в биение сердца: оно с сестрой у них было одно на двоих, но если одну что-то волновало, то другая без труда могла почувствовать это.
И сейчас она не понимала, в чьей голове колышутся эти странные чувства: от прикосновений царевича телу стало теплее, от его голоса — разуму — спокойнее, а от его поступка — сердцу — приятнее. И эта приятность погружала Юду в отчаяние. Она была бессердечной маленькой ведьмой, вся деревня боялась ее, даже собственные мать и сестра. Ни один юноша не мог устоять перед ней, стоило ей только захотеть, и многие из них потом страдали, когда она отвергала их. А сейчас… сейчас в ее душе поселилось странное смятение, какого там никогда не было.
«О чем ты думаешь, Вила? — шикнула она на сестру в мыслях. — Неужели тебе нравятся женатые царевичи?»
«Не я о нем думаю, а ты», — ответила Вила.
Сестры переглянулись. На лице младшей Юда увидела лишь гримасу боли, отчего ей самой стало страшно. Чувства — не про нее. Бежала она от них, как от огня. И вот сейчас ведьма сама себя загнала в ловушку, позволив маленькой глупой мысли посеять на душе сомнения.
«Неужто ты влюбилась?» — шепот Вилы в голове прозвучал для Юды подобно удару кнута.
Водяной шел за Майей, наступая туда, где только что были ее ноги. Он опасался провалиться в яму посреди тумана, поэтому иногда одергивал девочку и просил указать ему путь.