Действительность оказалась более будничной, но не менее от этого захватывающей. Володя, водитель кусковского «БМВ», привез Лидию с Митей к небольшому стадиончику на окраине Москвы. Рекламный щит оповещал, что в автородео примут участие кинокаскадеры и звезды автомобильного спорта. На площадке перед входом на стадион выстроились окрашенные в яркие цвета машины с номерами на дверцах. Митя был слегка разочарован тем, что среди машин не было видно ни «ягуаров», ни «порше», ни других знаменитых иномарок. Только «москвичи» и «жигули» — «шестерки» и «девятки». Их было не больше десятка, и Лидия сразу увидела знакомую желто-красную машину с двумя двойками сбоку. Зернов в таком же желто-красном костюме беседовал возле нее с двумя механиками, одетыми в спецовки.
Несмотря на протесты Мити, которому хотелось посмотреть на машины и автомобилистов поближе, Лидия попросила Володю остановиться на другом конце площадки, поближе ко входу.
— Нам нужно попасть на трибуны пораньше, — пояснила она, чтобы занять хорошие места.
На пригласительных билетах, врученных Зерновым, было напечатано «Ложа для гостей». Но Лидия собиралась сесть просто где-нибудь на трибуне, опасаясь, что гонщик заметит их.
— Володя, — извиняющимся тоном сказала она, — у меня, к сожалению, только один билет.
Водитель широко улыбнулся в ответ:
— Нет проблем, Лидия Николаевна! За меня не волнуйтесь, я пройду.
Лидия крепко взяла Митю за руку, и они смешались с довольно густой толпой, валившей внутрь мимо турникета.
Им удалось найти очень удобные места в десятом ряду в том же секторе, где находилась ложа. Среди полутора десятков приглашенных в ложе была женщина с распущенными светлыми волосами, издалека похожая на Кристину. Рядом с ней сидел черноволосый плотный человек в красном пиджаке, который вполне мог быть Андроном Михаленко. Лидия порадовалась про себя, что устроилась в другом месте.
Наконец хриплый голос возвестил через динамики о начале представления. Последние слова заглушил рев десятка клаксонов, и через большие ворота на арену вкатилась колонна машин, которую они видели на площадке перед стадионом. На крышах автомобилей стояли в полный рост спортсмены, держа в руках по древку с яркими развевающимися вымпелами, на которых красовались эмблемы спонсоров команды. На довольно большой скорости колонна сделала два круга вокруг поля и остановилась у огороженного пространства за футбольными воротами, где были сложены металлические бочки, какие-то деревянные конструкции, расставлены большие щиты с рекламой.
Публика на появление машин отреагировала жидкими хлопками.
Начали выступать группы по две-три машины, и сложность трюков увеличивалась от номера к номеру. Водители на большой скорости «слипались» боками, виртуозно «подрезали» друг друга, тормозили в считанных сантиметрах от машины партнера. Митя во все глаза смотрел на поле, забыв о том, что это всего лишь «шестерки» и «девятки».
На Лидию зрелище тоже произвело впечатление. Правда, она следила в основном не столько за общим выступлением, сколько за тем, что демонстрировала машина под номером «22». У нее дух захватывало, когда зерновский автомобиль мчался на двух колесах или несколько раз оборачивался на месте вокруг собственной оси. Ничего не понимая в технике исполнения того или иного трюка, девушка подсознательно чувствовала уверенную и властную руку водителя.
Шоу продолжили прыжки с небольших деревянных трамплинов. Машины разгонялись, въезжали на полном ходу на треугольные станки и, пролетев несколько метров по воздуху, тяжело хлопались колесами о землю. Герман и тут отличился, показал так называемую «лягушку» — тройной прыжок с трех последовательно поставленных трамплинов. Трижды трибуны напряженно замирали, когда его желто-красный «жигуль» зависал в воздухе, и трижды облегченно крякали, едва шины касались земли.
Но это были цветочки. Вскоре на поле вышли каскадеры. Они перебирались на ходу с крыши одной машины в окно другой, танцевали на капотах. Прижавшиеся друг к другу автомобили мчались прямо на стоящего на земле человека и разъезжались буквально в полуметре перед ним, с тем чтобы тут же снова удариться боками за его спиной.
Один трюк поразил Лидию. Посередине дороги установили высокую вышку, сколоченную из досок и бруса. Ее основание обложили старыми покрышками и облили их какой-то жидкостью из большой бочки. Резко запахло бензином. Затем на вышку взобрался человек в зеленом обтягивающем костюме и в такого же цвета защитном шлеме с очками и сделал жест рукой, который, видимо, означал: «Я готов». Его помощники, как по команде, отошли в сторону. В руках одного из них появился факел. Он вспыхнул, лишь только к нему поднесли спичку. Замершие трибуны с напряжением наблюдали, как ассистент подошел к горе покрышек и швырнул факел прямо к вышке. Вокруг нее взметнулось пламя чуть ли не выше площадки, где стоял человек в зеленом костюме. Тот, кто бросил факел, едва успел отскочить, прикрывая лицо рукой от жара, и поднес ко рту переговорное устройство. Так прошло несколько секунд, может быть минута. Огонь разгорался, приобретая густо-красную окраску. Повалил черный дым, почти скрывший каскадера. На стадионе воцарилась такая тишина, что было слышно, как трещат в пламени деревянные опоры вышки. Помощники ушли с дорожки, вытянувшись цепочкой вдоль нее. Лидия невольно начала искать глазами среди них Германа. Но его в группе не было.