Тут он увидел меня, оставил в покое руку своего деда и подошел.
— Вы кто? — спросил он.
— Я работаю у ваших соседей. Мы вчера с Юнленом Семеновичем пили здесь чай. Что с ним случилось? Вы ведь его внук?
— Да, меня зовут Максим. — представился он.
— Таня.
— Да вот, незадача какая. — махнул он рукой в сторону дивана. — Дед вчера спать ушел как обычно. Утром я выбегаю во двор, чтобы размяться немного, а за углом кто-то стонет. Заглянул — дед лежит на земле весь ободранный. Я его на руки, а обе ноги болтаются, как неживые — сломаны оказались. На голове большая ссадина, рука повреждена, а рядом его подзорная труба валялась. Зачем он ночью в мансарду полез, ума не приложу? Дня ему мало! Вот «скорую» вызвал.
Вдруг от дивана послышался сначала надсадный кашель, а потом хриплый голос произнес.
— Это она… она меня столкнула.
Внук повернулся к деду и я увидела, что Юнлен Семенович указывает дрожащим пальцем прямо на меня.
— Она… она… — хрипел старик.
Я просто остолбенела от подобного обвинения. Олег подошел к деду, взял его дрожащую руку в свою и ласково сказал.
— Ну что ты, дед, это же соседка наша, Татьяна. Ты вчера с ней чай пил. — а потом врачу — Заговаривается уже. Ему что, хуже?
— Трудно сказать. Сильные ушибы и два открытых перелома. Сейчас шины наложим и в город его заберем.
— Я с вами поеду. — засуетился Максим.
— Извините, я ведь что пришла. — тронула я Максима за рукав. — Пока Юнлену Семеновичу шины накладывают, не мог бы доктор зайти к нам. Олегу Константиновичу очень плохо. Это не займет много времени.
Я умоляюще посмотрела на врача, а он, в свою очередь, на часы.
— У нас есть двадцать минут. Идемте.
— Спасибо. — Сказала я Максиму и врачу одновременно.
На крыльце нас ждала Клавдия Васильевна.
— Здравствуйте, доктор, прошу за мной. — церемонно сказала она и направилась в левое крыло. Врач за ней.
Я осталась в холле и нервно забралась в кресло прямо с ногами. К Олегу бы меня все равно не пустили, судя по выражению лица Клавдии Васильевны. Да и было пока о чем подумать. Я обхватила голову руками. С чего это Юнлен Семенович сказал, что это я его столкнула? Бедный старик, от такого падения у него, конечно, мог повредиться рассудок, но я почему-то так не думала, а сразу поверила, что его столкнули. Максим, очевидно, не знает о привычке деда подглядывать за соседями, а я знаю. И это наводит на определенные мысли. Не одна я, значит, такая наблюдательная. Неожиданно в коридоре раздались голоса и я вся обратилась в слух.
— Ну что, доктор? Что с ним? — спросила Клавдия Васильевна.
— Я считаю, что это отравление, только пока не пойму чем. Пусть принимает активированный уголь и лекарство, которое я прописал. Правда оно дорогое. — зачем-то предупредил доктор, хотя прекрасно видел, что деньги в этом доме не проблема.
— Спасибо вам, я провожу. — сказала Клавдия Васильевна.
— Вам спасибо. — со значением сказал доктор, шурша купюрами.
Вот и хорошо, значит не бесплатно побеспокоили. Клавдия Васильевна свое дело знает крепко, хорошая из нее домоуправительница. Они прошли к выходу, а я выбралась из кресла и пристроилась возле дверей. Проводив доктора, Клавдия Васильевна вернулась и наткнулась на мой вопросительный взгляд.
— Спасибо вам, Татьяна, за хлопоты.
— Пожалуйста, мне было не трудно. Как себя чувствует Олег Константинович?
— У него сильное переутомление и расстройство желудка. — не моргнув глазом соврала она и скрылась в левом коридоре.
Ненавижу, когда врут! Ведь она могла просто сказать: «Спасибо, уже лучше», но предпочла потратить больше слов, только бы соврать. Обман вообще мерзкая штука. Особенно, когда нет видимой выгоды от него. Я всегда в таких случаях чувствую себя оскорбленной. Да еще это, навязшее в зубах, слово «переутомление». Сговорились они все что ли?
Из задумчивости меня вывел Илья — он тихонько подошел и встал рядом.
— Что, парень, грустные дела творятся? — спросила я, потрепав его по волосам.
— Да. — вздохнул он.
— А ты как себя чувствуешь? — повернула я к себе его бледное личико.
— Нормально, я ведь вчера перед сном не ходил к папе в комнату.
— Что значит, не ходил к папе? — присела я перед Ильей, внимательно глядя в глаза.
— А я уже давно заметил, как приду к папе пообщаться, так мне после этого через некоторое время становится плохо. Теперь-то мы с ним на прогулке видимся, поэтому я в комнату не хожу.
— Да что ты говоришь? Задумчиво протянула я и закружилась по холлу, пытаясь поймать мысль, мелькнувшую у меня в голове после слов Ильи.
Так, что же получается? Они вместе в комнате, Илье становится после этого нехорошо и симптомы недомогания у обоих одинаковые. А все упорно списывается на простое недомогание в результате переутомления. За всем этим несомненно что-то кроется, но я упускаю из вида какую-то важную деталь.
— Илья. — я снова присела перед мальчиком. — Через какое время тебе становится плохо? Почти сразу, как уходишь от папы или немного погодя?
— Ну, где-то через час. — мальчишка был по-взрослому сосредоточен.
— А в городе тебе становилось плохо?
— Нет, ни разу. — уверенно ответил он.
— Послушай, а хочешь мы сейчас папу навестим?
— Да, а можно?
— Конечно можно.
Если домоуправительница все еще в комнате Олега, то уж Илью-то она не прогонит. А я при нем. Право имею.
Я тихонько приоткрыла дверь в комнату Олега, от волнения даже забыв постучать, и тут же встретилась с ним взглядом. Он полулежал на подушках и умирающим не выглядел, что меня сильно взбодрило. Конечно, я отметила и бледность, и круги под глазами, но страшного в этом ничего не было. Илья подбежал к отцу, обхватил его руками и положил голову на грудь. Олег ласково погладил мальчика по спине.
— Пап, тебе лучше? — тихо спросил Илья.
— Лучше, намного лучше. Я бы даже позавтракал, если кто-нибудь накормит. — ответил Олег, с улыбкой глядя на меня.
— Говорят, что у тебя отравление. — с сомнением покачала я головой.
— Правду говорят, но это отравление не пищевое. — многозначительно произнес Олег.
Я уставилась на него и снова меня обуяло чувство, что я никак не могу уловить что-то важное в череде последних событий.
— Тань, я вчера тебе не успел сказать, что кроме всяких там завываний меня преследуют еще и запахи. Причем довольно неприятные. — покосился он на Илью, который уже перебрался к столику с лекарствами и внимательно их разглядывал.
— Запахи? — переспросила я.
— Иногда в комнате пахнет как бы… ну не знаю… — Олег пощелкал пальцами, подбирая нужное слово.
— Газом. — вдруг сказал Илья и пояснил, увидев наши удивленные лица. — Когда я бываю у тебя в комнате, здесь пахнет газом, а мне потом плохо.
Олег озадаченно посмотрел на меня, а я развела руками, мол, да, есть такой факт.
— Но это не тот запах. Что я не знаю как газом пахнет. Похож, конечно, но не тот. — возразил Олег.
— Ты не куришь, вот и не узнал этот запах. — авторитетно заявил Илья.
— А ты что, куришь что ли? — почти одновременно возмутились мы.
— Да нет. — успокоил нас Илья. — Лешка Прохоров у отца сигареты таскает и зажигалку один раз притащил, а она не чиркает. Нажимаешь — газ шипит, а огонек не загорается. Так вот, от зажигалки также пахло.
— Илья, поймаю с куревом — уши оторву! Будешь их в кармане таскать, как сувенир. — Погрозил пальцем Олег.
— Знаю, ты говорил уже. — напомнил мальчишка и скроил смешную рожицу.
— И что это все значит? — спросил Олег уже у меня.
— Не знаю. — сказала я, а сама в это время скосила глаза на Илью. — Может быть погуляем попозже? Думаю, тебе свежий воздух не помешает.
— Да, конечно, можно часа в три пойти потихоньку прогуляться. А сейчас бы я позавтракал. — напомнил Олег.
Мы с Ильей вышли в коридор и направились в сторону кухни. В холле я остановилась, повернула мальчика к себе лицом и сказала.