Зима в этом году наступила как-то слишком рано и в довольно короткий срок прослыла как «слишком холодная», «слишком снежная» и «слишком стереотипная» для французского региона Рона-Альпы, как гласила сводка прогнозов погоды из каждой газетенки. Туристов в этом году было особенно много, особенно ближе к Рождеству, но до места, в котором фамилия Малфой была на слуху, толпы иностранных гостей не добрались, впрочем, как и всегда.
Причина на то была простой: экскурсии там не водили, сувенирных лавок отнюдь не было, а сами Малфои, если поспрашивать у местных, из близлежащей деревеньки, прослыли недоброй репутацией.
Впрочем, это тоже было очевидно. Резиденция, которую возвел еще прадед Скорпиуса Гипериона Малфоя на этой самой земле, больше напоминала какой-нибудь замок с привидениями, хоть и находившийся в удивительно красивом месте. Там, где горные склоны соприкасаются с ветвистыми лесами, засыпанными снегом, словно сияющим ледяным покрывалом, там, где случайному путнику придется идти вверх от деревушки маглов по каменистым ступеням скалистой дороги, там, где гостям не особо рады, находился величественный замок, не сказать по-иному, из темных кирпичных блоков, кое-где потрескавшихся от времени. Острые башенки виднелись издали, тяжелые кованные ворота тоже бросались в глаза даже с приличного расстояния, не говоря уже о высоком каменном заборе, сплошь обвитом промерзшим плющом.
Слухи о хозяевах ходили самые разные: Малфоев здесь не любили. Резиденция пустовала долгие годы, как вдруг, в одну дождливую осеннюю ночь, маглы заметили, как в темных окнах замка загорелся свет, а вскоре любопытные люди прознали, что на этом маленьком краю света обосновалась молодая пара, несколько мрачная, не особо дружелюбная, но тихая.
Было это сорок шесть лет назад. И сейчас, как и тогда, в окошках замка горит свет, а молодая пара, все так же не покидает таинственное место, притягивая к себе сотни и тысячи догадок и нелестных слухов.
Мальчику было одинадцать лет, звали его, кажется, Филипп, и, скорей всего, он принадлежал к той категории детей, которых закаляют страхи, а хулиганистая жилка так и бьется в неокрепшем уме. Поправив смешную оранжевую шапку, нацепленную на него матерью, Филипп, цепляясь руками за заледенелый плющ, с трудом вскарабкался на высокий забор и, желая эффектно спрыгнуть с него на земли лорда Малфоя, немного преувеличил свои шансы, ойкнул и рухнул вниз, когда попытался перекинуть ногу за каменную ограду.
Рухнул удачно — красным от мороза носом прямо в снег, впрочем, сугроб и слой теплой одежды на Филиппе смягчили падение: если бы незадачливый гость вздумал проделать подобное, скажем, в июне, без вывихов бы не обошлось. Мальчик привстал и потряс головой.
Первое, что он увидел, не поднимая головы — подол черной твидовой юбки, струившейся до самого снега.
Филипп взглянул вверх и оторопело попятился назад.
Он упал к ногам молодой красивой женщины, одетой в длинную юбку, короткую черную шубу и длинные перчатки. Огненно-рыжие волосы леди Малфой были стянуты в свободный узел на затылке, а несколько выбившихся прядей обрамляли бледное, словно кукольное, лицо с алыми губами и глубокими зелеными глазами, смотревшими на мальчика не зло, скорее заинтересовано и чуть насмешливо.
Филипп приоткрыл рот, засмотревшись на хозяйку.
Он-то представлял себе старую сгорбленную ведьму с клюкой, но кто же мог помыслить, что леди Малфой так красива?
Цепкая рука Доминик сжала ворот куртки мальчика, и рывком подняла на ноги разомлевшего было гостя.
Ожидая всего, на что только способна детская фантазия: начиная от угроз рассказать все его маме и заканчивая побоями и мучительной смертью, Филипп как-то потерял момент, когда он оправдывался перед хозяйкой. Мозг его, плененный таким приключением, как попытка проникновения в «страшный замок», а сейчас еще и очарованный самой леди Малфой, включился только когда мальчик плелся позади молодой женщины по расчищенной от снега брусчатой тропе к замку. Робко оглядывая территорию, Филипп завороженно глядел на каменные статуи, запорошенные снегом, на пушистые ели, высаженные вдоль забора, на едва видневшиеся вдали, за замком, надгробные кресты…
Надгробные кресты?
— Там… кладбище? — заикнулся Филипп.
Доминик опустила взгляд на него и чуть сузила волоокие глаза, мол, не следует тебе знать.
И Филипп больше не спрашивал.
Но кресты он определенно видел. Не меньше дюжины.
Но вскоре и думать о них забыл. Он сидел в несколько мрачной, но безусловно красивой, так и хотелось сказать, «музейной», гостиной, укутанный в теплый мягкий плед, а перед ним, на длинном массивном столе стояла чашка горячего чая, блюдо с виноградом и апельсинами, а также целая гора сладостей.
То ли хозяйка была удивительно щедра, то ли незваных гостей Малфои встречали именно так.
— Совсем не обязательно было лезть через забор и едва ли не ломать себе руки-ноги, — заметила Доминик, пристукивая длинными ногтями по краю фарфоровой чашки. — Тебя бы пустили и так.
— Почему? — поинтересовался Филипп.
— Потому что ты мой гость. Гостям здесь рады, что бы там не говорили в деревне.
Филипп почему-то побледнел, но Доминик, звонко рассмеявшись, кажется, прекрасно его поняла.
— Не бойся меня, я же тебя не съем.
— Я вас и не боюсь, — буркнул мальчик. — И никто вас не боится. Его все боятся.
— Моего мужа? — вскинула тонкие брови Доминик. — Что ж, у них есть на это право. Но, как бы там ни было, сейчас мой муж не помешает тебе допить чай и согреться. И, скажу по большому секрету, не такой уж он и страшный.
И задорно подмигнула Филиппу, так и застывшему с печеньем у рта.
Никакого желание встретиться с хозяином у мальчика не было, тем более в этом замке, тем более после того, как его умаслено отпаивали чаем, поэтому тот, опасливо оглянувшись на двери, словно ожидая, что пресловутый Скорпиус Малфой сейчас зайдет в гостиную, торопливо начал глотать обжигающий чай.
Мужчина сорока лет, одетый в теплый плащ и длинный шарф, убедившись, что Филипп скрылся в замке вместе с леди Малфой, бесшумно отодвинул тяжелую калитку и просочился внутрь с другого хода. Все входы и выходы, ну или хотя бы часть из них, он знал превосходно — недаром провел месяц, наблюдая за замком, за его обитателями, после того, как очередной инквизитор, явившийся сюда, пропал шесть месяцев назад.
Шагая мимо надгробных крестов, тех, что так заинтересовали мальчика, которому инквизитор накануне всучил несколько купюр за то, что тот отвлечет своей компанией хозяйку, мужчина насчитал тринадцать могил.
«Ну, Малфои» — протянул инквизитор, грея озябшие руки в карманах пальто. — «Ну теперь-то не отвертитесь».
Малфои — золотая жила для всего их дружного коллектива. Бежавшие сорок шесть лет назад из родной Англии, скрываясь от той же Инквизиции, они остановились здесь, и, кажется, больше не намерены были убегать.
Теперь начали пропадать инквизиторы.
А если сопоставить этот факт с могилами у замка выходит занятный ребус.
Просочившись через черный ход в теплый коридор, инквизитор облегченно вздохнул. Схватив с тумбы канделябр с двумя свечами, он направился по зову своей интуиции — в сторону парадной лестницы. Поднялся на этаж выше и хотел было поискать что-либо, изобличающее чету Малфоев во всех их грехах, как услышал приглушенные голоса где-то в глуби коридора.
Откуда же маглу, пусть и носящему гордое звание инквизитора, знать, что это лишь портреты на стенах переговаривались друг с другом, заскучав на своих полотнах?
Юркнув за ближайшую дверь, инквизитор, захлопнув ее за собой, сжал канделябр как оружие и замер.
Комната была на удивление светлой, теплое освещение согревало ее даже в этот морозный день.
Но инквизитор не обращал внимания ни на роскошный ковер, ни на старинное кресло-качалку в углу, ни на шторы с тяжелыми кистями, куда ему там до интерьера! Взгляд его был прикован лишь к мягкой детской кроватке с балдахином, в которой крепким сном спал годовалый ребенок.