– Мне очень нравятся красивые вещи, Огонек.
Даже находясь под защитой его длинного плаща Лаура задрожала. Она всем телом чувствовала волнение своего спутника, какую-то вибрирующую трепещущую ауру, которая не могла скрыть его желания обладать ею.
Глубоко вздохнув, девушка двинулась вдоль галереи туда, где стояли в огромном множестве всевозможные часы. Чего там только не было – миниатюрные замки и пряничные домики с кукушками. У подножья стены, словно армия солдат, стояли массивные часы – торжественные и важные.
– А это из Австрии, – сказал Доминик, чувствуя, что ему с каждой минутой из-за близости этой девушки становится труднее говорить и высказывать интерес к своим богатствам.
Он прислонился к стене рядом с высокими, стоящими на полу, часами. И Лаура почти услышала, как его сердце бьется в одном ритме с их маятником. У девушки было такое чувство, будто они с Домиником стали единым целым, от этого ее охватывала слабость, ей было трудно дышать, говорить и даже стоять. Она медленно прошла в комнату с низким потолком, уставленную изысканной мебелью. Вокруг столов на ножках, сделанных в виде извивающихся змей, кружились в хороводе изящные стулья. Рядом стыдливо застыли туалетные столики, трюмо, зеркала, красивые бра освещали этот покой и, видимо, от их света в комнате царила атмосфера некоей утонченной чувственности, почти такая же, как в комнате самой Лауры.
Доминик зашел вслед за ней и головой задел за канделябр. Лаура, увидев как он поправляет сдвинувшееся кресло, вдруг остро захотела, чтобы он прикоснулся к ней и тогда, чтобы как-то нарушить неловкое молчание и отвлечься, она спросила первое, что пришло ей на ум:
– Ты что, грабишь дома?
Не сводя с девушки завораживающего взгляда, мужчина прикоснулся к ее плечу. Его пальцы жгли ее даже сквозь тяжелую ткань плаща, затем его ладонь скользнула по покатому плечу Лауры к ее обнаженной шее.
Это прикосновение походило на прикосновение огня. У Лауры по спине пробежал озноб, а затем каждый нерв словно охватило жарким пламенем. Девушка вздрогнула, поспешно двинулась в следующую комнату, сожалея о том, что ушла от его прикосновения и одновременно радуясь этому.
Доминик снова немедленно ее догнал, но на сей раз он не делал попытки прикоснуться к ней. Лаура снова несколько раз глубоко вздохнула, стараясь успокоиться и избавиться от волнения.
Когда мужчина подошел к полке, уставленной красивыми деревянными шкатулками, девушка несколько успокоилась.
– Вот это тебе может быть и понравится, – резко сказал он хриплым голосом, открывая коробку из орехового дерева, обитую изнутри красным бархатом. В ней находился столовый сервиз из серебра, украшенный орнаментом в виде виноградных лоз. – Серебро высшей пробы, – произнес он и открыл другой ящичек. – А вот это, взгляни.
– Золото? Настоящее золото?
– Да, сервиз на тридцать две персоны, – Доминик усмехнулся, – это для тех, кто хочет устроить большой званый обед.
– Он, должно быть, не имеет цены!
– Очень похоже на то. – Закрыв коробку, он небрежно сунул ее себе за спину и добавил: – Фарфор и хрусталь в соседней комнате, пойдем.
Они оказались в комнате, заставленной маленькими бочонками. Открыв крышку на одном из них, Доминик порылся в соломе и вытащил оттуда тончайшее полупрозрачное фаянсовое блюдечко и такую же чашку столь хрупкую, что, казалось, ее ручка сломается от прикосновения мужских пальцев. Затем он бережно положил и чашку и блюдце назад в бочонок и указал рукой вперед.
– Вон там у меня тарелки из оникса; вон там – малахитовые изделия, а вот посмотри, – Доминик показал ей бокал для вина с невероятно длинной ножкой и с золоченым ободком, – это императорский фарфор. – Мужчина взял бело-голубую вазу с ее соломенного ложа.
Лаура затаила дыхание.
– Древнекитайский фарфор?! Да ведь у тебя тут королевские сокровища! – Ей никогда не приходилось не то, что торговать, а даже видеть такие сокровища, собранными в одном месте. Откуда он их взял? Как он мог их себе позволить?
Возвратившись в главную комнату, девушка с ее спутником прошли мимо гор мешков помеченных словом «Табак». Рядом с бочонками пороха стояли в пирамидах мушкеты и ружья, там же находились изумительные раскрашенные кареты, двуколки, элегантные экипажи и фургоны для дальних путешествий.
Лаура остановилась возле высокого кедрового постамента. Над ним, почти касаясь земли, свисал на цепях шестифутовый серебряный дракон. На высунувшем огненно-красный язык крылатом чудовище было одето седло из электрона.
Девушка бросила на спутника подозрительный взгляд.
– Только наследник императора мог бы скакать на такой лошадке.
– …или испанский король, – Доминик казалось, не замечал изумленного лица спутницы. – Мой кабинет наверху. Хочешь увидеть?
Лаура кивнула. Взяв ее за руку, мужчина повел девушку по узкой винтовой лестнице наверх. У девушки, при взгляде на то, как все дальше и дальше удаляется пол, внезапно закружилась голова. Окна из цветного стекла бросали на все вокруг разноцветные сверкающие лучики света и казалось, что все вокруг осыпано драгоценными жемчугами.
На верхнем этаже здания, в уютной комнате, находились другие сокровища: средневековая живопись, изящные скамьи и серебряные лампы с абажурами в виде тюльпанов.
Доминик провел ее в длинную узкую комнату. За столами, стоявшими здесь в ряд, отчаянно дымили трубками несколько клерков, уйдя с головой в свою работу.
– О, Доминик, ты принес розу в это логово бумажных червей? – с высокого круглого стула спрыгнул Ренато Белуши и отвесил им поклон. Сигара у него во рту казалось, была такой же помятой, как и его давно нестиранная куртка.
– Дядюшка, – сказал Доминик, – тебе нужно спуститься вниз.
– А, это значит, что ты не хочешь, чтобы я оставался наверху, – добродушно улыбнулся Ренато.
Он помахал им сигарой и направился к двери. Когда Белуши вышел, Лаура обхватила себя руками за плечи, удивленно повернулась к Доминику.
– Ты назвал его дядей?
– Да он и есть наполовину дядя. Никто не может ручаться за свою родословную.
– Пожалуй так, и все же мне интересно, зачем ты прошлой ночью заставлял меня подумать, что он просто твой кучер.
– Он сам бы не хотел, чтобы многие знали о том, что мы с ним родственники.
– Это почему?
– Из соображения безопасности. Он опасается, что у меня могут быть неприятности из-за его занятий.
– Это имеет какое-то отношение к сокровищам внизу?
Доминик улыбнулся.
– Ты очень торопишься. Огонек. Хотя, да. Впрочем, большей частью все это принадлежит мне. На своем маленьком корабле он почти два года гонял британские корабли, легально, – добавил он.
– Легально, это как?
– Он был капером, его наняло правительство. – Доминик, повел девушку мимо клерков, – но сказать по правде, дядюшка не всегда был таким честным моряком.
Лаура с осторожностью взглянула на него.
– А вы, месье Доминик, наверное, были связаны с ним?
Глаза мужчины потемнели, словно предупреждая ее задавать вопросы с максимальной осторожностью.
– Я вел у них деловые записи. Он слабоват по части цифр.
Девушка оглянулась и с полминуты смотрела на своего спутника. Если не считать того легкого оттенка предупреждения, прозвучавшего в его голосе, то он ничем не выдал беспокойства по поводу ее вопросов.
Лаура повернулась и медленно подошла к большому металлическому сейфу, на котором висел какой-то замысловатый замок.
– Прошлой ночью, Доминик, как-то пытался тебя отравить. Наверное, этот кто-то хорошо знает, чем ты занимаешься.
– Ты делаешь необоснованные выводы, Лаура. Пожалуйста, будь осторожней.
Девушка попыталась угадать комбинацию цифр на металлическом ящике.
– Возможно, ответ на мои вопросы и лежит в этом сейфе, – она резко повернулась и с вызовом посмотрела на мужчину, – и потом, может быть, Доминик Юкс вовсе и не существует, может быть, это просто струйка дыма и отравление было несчастным случаем.