Пожилая женщина захихикала.
– Однако ваше состояние далеко не такое большое, как у него.
Лаура прищурила глаза.
– Во время войны богатеют только пираты, мадам. Вроде тех, которые захватили барк моего отца.
– Да, я слышала об этом. Какой стыд! – мадам Ренуа вновь перевела разговор на Доминика. – Знаете ли, я очень много думаю о месье Юксе.
– Вы с ним давно знакомы, мадам?
– Достаточно давно, чтобы оценить все многообразие его таланта. А вы, мадемуазель?
– Нет. Он не так много рассказывает о себе.
– И не удивительно. У него была тяжелая жизнь, полная опасностей и не очень счастливая.
– Да, он был солдатом.
– Кроме всего прочего.
В глазах женщины мелькнула легкая усмешка. Лаура ужасно хотела порасспросить о деталях, однако, она сердцем почувствовала, что Доминику это бы не понравилось. Да и кроме того, по виду мадам Ренуа было ясно, что она больше ничего не скажет, даже если и знает что-то о нем.
Надеюсь, что теперь его жизнь будет более счастливой, сказала Лаура.
Губы старой женщины дрогнули, но не насмешливо. Наконец, хозяйка дома ответила:
– Как бы то ни было, но я думаю, что у него появился шанс. Просто попытайтесь сами не очень серьезно все воспринимать, мадемуазель. Жизнь – это штука, которой надо наслаждаться.
– Шутка, мадам?
Мадам Ренуа повернулась и нахмурившись посмотрела в сторону музыкантов.
– Нет, какие невежи, – произнесла она. – Эта шутка кажется затянулась и слишком. Мне нужна настоящая музыка.
После того как хозяйка дома удалилась, Лаура отправилась разыскивать Доминика. Он стоял под сенью раскидистого дуба, глядя на танцоров. Увидев девушку Доминик приветствовал ее улыбкой.
– А-а, я совсем потерял тебя, Огонек.
Я разговаривала с мадам Ренуа. Она странная женщина.
– Но очень милая.
– По каким делам ты с нею связан? После минутного колебания Доминик ответил:
– Мы оба состоим в ассоциации жителей Нью-Орлеана.
Глаза девушки расширились.
– Что-о?! Контрабанда оружием?!
– Мы помогаем мексиканским революционерам, – пожав плечами сказал мужчина.
– О-ля-ля! Но ты должно быть крепко ненавидишь Испанию, если вовлечен в такого рода дела.
Дракон на кольце Доминика заполыхал маленьким пламенем, когда он поднял руку и пригладил свои волосы. В его голосе прозвучали угрожающие нотки.
– Я сделаю все что в моих силах, чтобы уничтожить и ее и вместе с ней ее проклятых британских союзников.
Лаура медленно кивнула.
– Я тебя понимаю. Мы думаем, что барк моего отца захватили испанцы.
Мужчина как-то странно посмотрел на свою спутницу.
– Испанцы все хищники. – Внезапно Доминик отмахнулся от своих мрачных мыслей и отбросил свое плохое настроение. – Слышишь, играют вальс. Пойдем, потанцуем?
Не давая девушке времени на то, чтобы обдумать ответ, он подхватил ее и закружил в прекрасном волнующем вихре танца. Танцуя они вышли в центр круга не замечая того, что вокруг них практически не было других пар. Волосы Доминика блестели в свете японских фонариков и от этого Лауре было почем-то радостно и немножко страшно.
Девушка знала, что на них перешептываясь смотрят все присутствующие, но ей было все равно. Не было никого сильнее, чем ее Доминик Юкс и больше никто не смеет причинить ей боль.
Лицо мужчины было суровым и спокойным, совсем как у солдата, предусмотрительно наслаждающегося кратковременным отдыхом между боями. На его чувственных губах не было улыбки, однако, при виде его лица девушка чувствовала, как у нее по спине пробегают волны жаркого волнения. Казалось, что звуки скрипок и виолончели взвихряются вокруг них и сердце Лауры билось совсем рядом с сердцем мужчины в такт музыке.
– Ты моя, Лаура Шартье, – в прикосновении его руки, лежавшей у нее на талии, было столько желания чувственной неги! Девушка кружилась в танце и ее изумрудно-зеленые юбки разлетались, касаясь его ног.
«Любит ли она этого загадочного незнакомца?» – Ее желание знать ответ на этот вопрос усиливалось по мере того, как нарастала музыка. Может быть когда-нибудь она узнает ответ. Может быть однажды, когда-нибудь ночью они вместе будут танцевать другой танец – зажигательный, пленительный, волнующий танец, который доведет до завершения их любовь.
Когда последние ноты вальса растаяли среди листвы, Доминик подвел девушку к краю площадки, чтобы дать ей отдохнуть. Он поклонился величественно и в то же время просто и, не отпуская ее руки, сказал низким голосом:
– Спасибо, Лаура.
Девушка прикоснулась кончиками пальцев к его галстуку.
– Я… я не хочу останавливаться, Доминик.
Он прижал девушку к себе. В глубине его глаз загорелся огонь.
– Лаура, а ведь ты говоришь не о танце.
– Нет, – тихо сказала она, опуская глаза. Ее ресницы затрепетали, когда она увидела, как напряглись его мускулы и натянулась материя на брюках.
– Нет, я не хочу останавливаться, но я все же не хочу заходить слишком далеко… пока.
– Я не буду тебя принуждать, – сказал Доминик, так и не сумев скрыть свое затрудненное дыхание. Они стояли, не двигаясь, взявшись за руки, не обращая внимания на весь мир. Каждый старался услышать, почувствовать сердце другого.
Музыканты снова заиграли вальс, и Доминик опять пригласил девушку на танец. Они танцевали долго, не отводя глаз друг от друга, чувствуя как тела все больше и больше охватывает возбуждение, пока, наконец, не потеряли ритм и тогда, улыбаясь они стали под сенью дуба, чтобы передохнуть.
– Видимо представление окончено, месье? – Лаура и Доминик разом повернулись на голос. К ним, через толпу гостей, с бокалом вина в руке шел черноволосый мужчина в сером костюме. Лаура взволнованно охнула увидев, как свет фонарей освещает лицо капитана Аллена Дефромажа.
– Аллен, что вы тут делаете?
– Может быть это я должен задать вам тот же вопрос, мадемуазель?
Доминик сделал полшага вперед, чтобы не дать ему возможность подойти к Лауре.
– Если вы чего-то хотите месье, то лучше спрашивайте и идите своей дорогой.
Аллен холодно посмотрел на спутника Лауры.
– У вас нет ничего, мой друг, разве только вы можете вернуть девичье целомудрие.
Лаура схватила Доминика за рукав не столько для того, чтобы удержаться самой, сколько для того, чтобы удержать его.
Доминик Юкс весь подобрался как леопард, изготовившийся к прыжку на добычу, и девушка даже сквозь пальцы почувствовала, как напряглось его тело и мощно запульсировала кровь в его венах. Вокруг них начали собираться люди.
– Считайте, что я пропустил ваш намек, мой друг, – тоном не предвещавшим ничего хорошего, произнес наконец Доминик, – не будьте столь глупы и не сделайте нового.
– С чего бы это мое замечание так вам не понравилось, если уже все жители говорят об этом. Ведь не я же опозорил мадемуазель Шартье, а вы.
– Ей нечего стыдиться, – произнес Доминик и его голос в этот момент стал напоминать глухое рычание разъяренного тигра. – Клевета, которую вы слышали, всего лишь клевета, ложь, попытка общественности вывалять невинную девушку в грязи.
В толпе раздались возмущенные восклицания, однако, Доминик выпрямился и теперь гордо возвышался над всеми окружающими.
– Загляните-ка в свои собственные души, друзья мои, и посмотрите имеет ли кто из вас право бросить камень в мадемуазель Шартье.
Лаура осторожно коснулась его руки, переводя взгляд с одного лица на другое. В толпе она внезапно заметила лицо мадам Ренуа и с удивлением обнаружила, что губы хозяйки растянулись в легкой одобрительной улыбке.
Аллен снова обратился к Лауре.
– Ваш батюшка снова заболеет, если узнает, что вы тут творите. Неужели он еще мало пострадал, когда вы сначала не подчинились его желанию выйти замуж, а теперь гоняетесь за этим… этим проходимцем.
– Иди домой, Аллен, – тихо сказала Лаура.
– Я вам не мальчик, которого вы можете отослать, мадемуазель. Вы давали мне слово и я не желаю смотреть, как вы губите себя с этим человеком. – Он уже не обращал внимания на растущее раздражение Лауры, его несло. – Неужели вы не чувствуете, на сколько это подозрительный тип. Я знаю, я видел его раньше. Господь мне поможет и очень скоро я вспомню, где.