Во внутренней гавани я заметил пиратов, плывущих к воротам. Я силой проложил себе путь к западной башне ворот, выбил из рук пирата, находящегося внутри башни, меч и придушил его, схватив за шею. Затем втолкнул его на внутренний балкон, смотревший в камеру, где находился брашпиль.
— Прикажи опустить ворота, полностью опустить ворота! — приказал я.
— Опустить ворота! — закричал он. — Опустите цепи ворот! Опустите цепи ворот!
Внизу, в воде, раздались крики негодования. С грохотом огромные ворота глубоко ушли в воду, и решетки закрепились в гнездах под поверхностью.
— Мы сдаемся! — кричали пираты на стене.
Мечи были отброшены. Я отвел своего пленника к остальным. С высоты я мог видеть набережную, заполненную нашими людьми, вылезающими из трюмов «Туки» и «Тины». Флот Поликрата, насколько мне было известно, состоял из сорока кораблей и находился вне крепости. Ему полагалось сдерживать флот восточных городов, стремящийся на помощь защитникам западной цепи. Таким образом, внутри твердыни была оставлена только маленькая часть сил под командованием Клиоменеса. Где-то около двухсот или двухсот пятидесяти человек. Это считалось достаточным, чтобы удерживать крепость в случае серьезной атаки, но когда враг, как это оказалось сейчас, прорвался внутрь, защита твердыни стала тщетной.
Глядя со стены вниз, я и Каллимах увидели выходящего на набережную Амилиана, Он посмотрел вверх и поднял в воздух окровавленный меч.
— Мы победили, — сказал Каллимах.
— В этой битве, — заметил я.
— Да.
Мы не подняли над владениями Поликрата флагов Порт-Коса, или Виктории, или Ара.
11
МАЙЛЗ ИЗ ВОНДА И Я
РАССМАТРИВАЕМ РАБЫНЬ
— Не хочешь ли ты присоединиться ко мне, мой друг, Майлз из Вонда? — спросил я.
— Да, — кивнул он.
Это была ночь нашей победы. Мы захватили владения. Я вставил тяжелый ключ в замок на двери и открыл ее. Она вела на узкий балкон, закрытый замысловатой решеткой, которая находилась на высоте около двадцати футов над полом и окружала площадь центрального помещения для рабынь. Комната внизу освещалась лампами.
Мы наблюдали за рабынями сквозь решетку. Она сконструирована так, что девушки не знают, когда находятся под наблюдением, а когда нет. Все, что они делают или говорят, — и они знают об этом — видно и слышно мужчинам. Это допустимо. Они — рабыни.
— Да, — тихо сказал я, — она красива.
Майлз из Вонда, как я заметил, не мог отвести глаз от одной из девушек. Она сидела у дальней стены, положив руки на колени. Рыжеволосая и соблазнительная. На ней был ошейник и кусочек желтой ткани. Когда-то она была леди Флоренс из Вонда. Теперь — простая рабыня, Флоренс.
Я увидел, как Майлз из Вонда сжал кулаки.
— Если нам все удастся, — сказал я, — без сомнения, она и другие будут распределены между нами.
Эти девушки, конечно, так же как серебро, золото и богатые одежды, были трофеем и добычей.
— До сих пор ты играл важную и значительную роль в нашем деле, Майлз из Вонда, — сказал я. — Если ты желаешь эту рабыню, очень возможно, что она будет выделена тебе как часть добычи.
— Если я захочу ее, — небрежно сказал Майлз из Вонда. — Тут, несомненно, много других пленниц, которые так же красивы.
— Несомненно, — уверил его я, — но все же она совершенно очаровательна.
— Да, — сказал он, глядя на нее, — она очаровательна.
Я улыбнулся про себя. Стремился ли Майлз из Вонда скрыть от меня свою привязанность к простой рабыне? Было очевидно, что он лелеет мысль о ней. Я не сомневался в том, что он готов умереть за нее.
— Кажется, что и ты, — глядя на меня, проговорил Майлз из Вонда, — находишь одну из этих рабынь заслуживающей интереса.
— Некоторые не вызывают у меня отвращения, — уклончиво ответил я.
— Как насчет той изящной маленькой брюнетки? — спросил он.
— Которой?
— Да вон той, — ответил он, указывая на девушку в ошейнике, чуть прикрытую лохмотьями красного цвета, сидящую на полу напротив нас, у противоположной стены.
— Этой? — уточнил я.
— Да.
Я пожал плечами. Вполне возможно, что мои глаза уже не раз выдали меня. Я увидел, как она раздраженно, нетерпеливо оттолкнула другую девушку, которая, очевидно, по ее мнению, слишком близко подошла к ней.
— В этой брюнетке, несомненно, есть некоторая нервозность, — заметил Майлз из Вонда.
— Она с Земли, — объяснил я. — Кнут может выбить это из нее.
— Ты бы мог бить ее кнутом? — поинтересовался Майлз из Вонда.
— Конечно, — уверил я его. Какая женщина смогла бы уважать мужчину, который недостаточно силен, чтобы применить к ней кнут?