Колокольчик монетной девушки тихо зазвенел, когда та, что была когда-то мисс Беверли Хендерсон, повернула голову и начала своими маленькими белыми зубами кусать и щипать край моей туники. Я чувствовал эти робкие рывки, жалкие и нежные. Затем она прижала мокрый край туники своими губами к моему бедру и сквозь влажную ткань поцеловала меня. Потом она, низко опустив голову, начала лизать и целовать мои ноги и ступни. Она проделывала этот ритуал подчинения в течение нескольких минут, жалобно, отчаянно, униженно вымаливая милость. Наконец, не поднимая головы от моих ног, она умоляюще прошептала:
— Пожалуйста, возьми меня за один тарск, господин. Пожалуйста, возьми меня всего за один только тарск, господин.
— Нет, — ответил я ей. — И не подумаю.
Она, пораженная, в ужасе подняла глаза.
— Ты думаешь, я так мало уважаю тебя? — спросил я.
— Тебе не удалось заинтересовать его, — проговорила девушка, держащая поводок.
Она укоротила поводок так, что ее кулак был у самого ошейника девушки, и сильно дернула за него, потянув ее голову вверх. Женщины очень красивы, когда стоят на коленях в такой позе.
— Но я рабыня, — запротестовала стоящая на коленях девушка, глядя на меня.
— Я вижу, — согласился я.
— Разве ты не хотел меня раньше и столько раз? — спросила она. — Неужели я так ошибалась, чувствуя это?
— Нет, — ответил я.
— Тогда возьми меня, — проговорила она. — Я полуобнаженная перед тобой. Я твоя за один тарск. Возьми меня!
— Не думаешь же ты, что я захочу воспользоваться твоим невыгодным положением, чтобы получить тебя, — обратился я к ней.
— Невыгодное положение! — повторила она. — Я — рабыня! Ты свободен, а я — рабыня. Я — девушка-рабыня!
— Да, — согласился с ней я.
— Посмотри на меня, — попросила она. — Ты считаешь, меня нужно освободить?
— Нет, — ответил я.
— Горианские мужчины всегда будут держать меня в ошейнике, — сказала она.
— Да, — произнес я и подумал, сознает ли она, насколько близка к истине.
— Возьми меня, — взмолилась она. — Возьми меня!
— Я похож на невежу и грубияна? — проговорил я.
Внезапно она расплакалась в разочаровании.
— Поднимайся на ноги, рабыня, — вмешалась девушка с поводком, отпуская его на ярд, чтобы она смогла встать. — Ты не сумела заинтересовать его.
— Пожалуйста, позвольте мне попытаться еще, госпожа, — стала умолять ее Линда. — Пожалуйста!
— Поднимайся, — повторила приказ девушка с поводком, дергая за него.
Рыдая, красивая, привязанная на поводок рабыня поднялась на ноги. Что-то невнятно бормоча, она запахнула тунику и плотно подвязала ее поясом из веревок. Казалось, она с трудом держится на ногах. Она дрожала и всхлипывала.
— Что случилось? — спросил я.
— Она никуда не годная рабыня, — ответила девушка с поводком. — Смотри!
Она потрясла коробкой для монет, висящей на шее девушки.
— Пусто! — с презрением произнесла она.
Она дважды хлестнула рабыню по ногам поводком.
— Мы ходим уже целый час, и мы прошли мимо многих господ, никто из них не соблаговолил поиметь ее.
— Почему она плачет? — спросил я.
— Она боится, и справедливо, неудовольствия хозяина.
Я кивнул. Рабыне, которая находится в полной власти хозяина и является его собственностью, вполне естественно интересоваться, доволен ею хозяин или нет.
— Возможно, он снисходителен? — предположил я.
— Он — безжалостный человек, у которого больше девушек, чем ему нужно, — ответила та, что держала поводок.
— Что с ней сделают?
— По меньшей мере, она получит хорошую порку, — ответила девушка с поводком. — А если он будет в скверном настроении, ее могут замучить и убить.
Привязанная на поводке девушка, рыдая, упала на колени к ее ногам.
— Пожалуйста, госпожа, — молила она, — не уводите меня, подождите еще немного!
— Уже поздно, — ответила ей другая. — То, что ты все еще не дома, противоречит соглашению арендаторов монетных девушек.
— Пожалуйста, госпожа! — умоляла несчастная.
— Поднимайся на ноги, — приказала девушка с поводком. — Тебя надо отвести к твоему хозяину как рабыню-неудачницу.
— Подожди! — сказал я.
Стоящая на коленях девушка, обернувшись, с ужасом посмотрела на меня.
— Да, господин! — обратилась ко мне девушка с поводком.
— У меня есть один тарск, — сказал я, открывая кошелек. — Ей не надо возвращаться с пустой коробкой. — Я улыбнулся девушке на поводке. — Это самое малое, что я могу сделать.
Я проговорил эти слова с добротой, обращаясь к ней. Она испуганно смотрела на меня. Я направился к ней, чтобы положить монету в коробку, висящую на груди у девушки, стоящей на коленях. Но рука второй девушки остановила меня.