— Да, — подтвердил я.
Удовлетворение от монетной девушки в своем роде гарантировано, или можно получить свои деньги назад. Ничего удивительного, что девушки в таких условиях стремятся изо всех сил доставить удовольствие.
— Я положил вторую монетку, не так ли, в твою коробку? — спросил я.
— Да, господин.
— Принимайся за дело.
— Да, господин, — ответила она и, нагнувшись вперед, легла на меня.
Я почувствовал ее сладкие губы, и маленькие зубы, и язык на моем теле. Несколько мгновений спустя я приказал ей лечь на спину.
Она лежала рядом со мной. Затем я подтянул ее за цепь поближе к себе и бросил еще одну монетку в маленький металлический ящик. Она поцеловала меня.
— Еще раз, господин? — спросила она.
Я взял ее за руки и бросил под себя.
— Знаешь ли ты название этой улицы? — спросил я.
— Улица Извивающейся Рабыни, — ответила она.
— Извивайся, рабыня!
— Да, господин.
Прошел еще один час. Она лежала рядом со мной, мягко прижимаясь всем телом, целуя мою руку, плечо и грудь покорно, нежно.
— Очень хорошо, — сказал я.
— О да, господин, — выдохнула она. — Да, да, господин!
Затем она снова была подо мной, и я посмотрел в ее глаза.
— Да, господин, — проговорила она. — Да, да, да, господин!
Я приготовился снова овладеть ею, когда внезапно увидел страх в ее глазах.
— О нет, господин! — закричала она. — Нет! Нет!
— В чем дело? — спросил я.
— Монета! — воскликнула она в отчаянии. — Монета. Ты не заплатил!
Я улыбнулся.
— Я монетная девушка, — отчаянно закричала она. — Мной нельзя владеть без монеты!
— О! — протянул я.
— Пожалуйста, — взмолилась она. — Пожалуйста, заплати монету!
— Ты умоляешь об этом?
— Да, господин, — проговорила она. — Да, господин!
— Очень хорошо, — сказал я и положил следующую монетку в коробку для денег.
— Спасибо тебе, господин, — выдохнула она, протягивая мне губы. — Теперь возьми меня, возьми меня, возьми меня!
— Очень хорошо.
— Скоро рассвет, — заметил я.
— Да, господин, — прошептала она тихо, испуганно.
— Мы должны подумать о твоем возвращении к хозяину, — проговорил я.
— О, пожалуйста, господин, не сейчас, — взмолилась она. — Позволь мне побыть с тобою еще хотя бы совсем немного.
— Хорошо, — согласился я, — может быть, секундочку.
— Я никогда не захочу покинуть тебя, — призналась она и схватилась за меня.
— Кому ты принадлежишь? — спросил я.
— Не знаю, — проговорила она, — без сомнения, какому-то содержателю монетных девушек. Меня отдали ему при дележке добычи, захваченной во владениях Поликрата.
— Как он выглядит, твой хозяин?
— Я не знаю, — сказала она. — Я ни разу в жизни не видела его.
— Какой он человек? — спросил я.
— Он грубый и жестокий, неуступчивый и безжалостный, — призналась она. — Он держит меня как рабыню.
— Ты боишься его?
— Я ужасно боюсь его, — сказала она. — Я принадлежу ему.
— Возможно, он не такой уж плохой человек, — заметил я.
— Он содержит меня закованную в подвале, в темноте, — проговорила она. — Он кидает мне куски пищи, которые я, будучи на цепи, должна или найти, или испытывать муки голода.
— Возможно, он просто хочет приучить тебя к тому, что ты рабыня, — предположил я.
— Он уже очень хорошо научил меня этому, — согласилась она.
— По словам, он не производит такого уж плохого впечатления, — сказал я. — Если бы ты принадлежала мне, может быть, я обращался бы с тобой так же, по крайней мере первое время.
— Пока бы я не поняла как следует, кому я принадлежу? — спросила она.
— Да.
— А что, если девушка не способна выучить урок?
— Ее всегда можно скормить слинам, — объяснил я.
— Она выучит урок, и хорошо выучит, — проговорила девушка.
— Конечно.
— Но он ни разу не позвал меня к своей кушетке, чтобы обидеть, или приласкать, или приказать мне доставить ему удовольствие.
— Понимаю, — ответил я.
— Если бы ты владел мною, — поинтересовалась она, — ты бы использовал меня к этому времени, не так ли?
— Да, — подтвердил я, — если бы я владел тобой, несомненно, к этому времени я бы заставил тебя доставлять мне удовольствия.
— Возможно, он не находит меня привлекательной, — предположила она. — Возможно, у него много женщин. Возможно, он не видит во мне ничего любопытного, что можно было бы использовать.
— Возможно, — согласился я.