— Я должна предстать перед господином одетая? — спросила девушка, стоящая на коленях.
— По крайней мере вначале, — ответила девушка с хлыстом.
— Понимаю, — сказала собеседница.
— Встань, — приказала ей госпожа.
Девушка поднялась быстро и грациозно. Надсмотрщица подошла к большому сундуку у стены, повесила свой хлыст на крючок и открыла сундук.
— Когда твой господин захочет, чтобы ты вошла к нему, — сказала она, — тебя оповестят звуком гонга.
— Да, госпожа, — сказала маленькая изящная рабыня.
Ей не было дано разрешение повернуться.
Девушка, выступающая в роли надсмотрщицы, вынула из сундука и встряхнула тонкий, крошечный, прозрачный кусочек приятного желтого шелка. Это был такой вид наряда, который обычно надевают только самые сладострастные рабыни-танцовщицы, извивающиеся перед сильными, грубыми мужчинами в самых низкопробных тавернах на Горе. Известно, что свободные женщины падают в обморок при одном виде такой ткани или едва дотронувшись до нее. Во многих городах считается преступлением допускать прикосновение такой ткани к телу свободной женщины. Она слишком возбуждающая и чувственная.
Девушка перед зеркалом вздрогнула — наряд был поднесен и надет на нее. Девушка рассматривала себя в зеркале. Она криво улыбнулась.
— Это и есть «одежда», — спросила она, — в которой я впервые предстану перед своим господином?
— Да, — подтвердила другая.
— В нем кажешься более обнаженной, чем когда на тебе действительно ничего нет, — заметила девушка у зеркала.
— В присутствии твоего господина, — сказала надсмотрщица, — ты будешь благодарна даже за эти несколько клочков.
— Да, госпожа, — проговорила рабыня.
— Потрогай их, — сурово приказала старшая девушка.
Брюнетка сжала ткань, облегающую ее тело, между пальцев. Я увидел, как она задрожала.
— Это рефлекс рабыни, — насмешливо заметила надсмотрщица.
— Она такая возбуждающая, — призналась девушка перед зеркалом.
— Пришло время, когда тебя должны вызвать ударом в гонг.
— Когда этот наряд снимут с меня, — спросила маленькая рабыня, — меня будут бить кнутом?
— Это будет решать господин, не так ли? — ответила вопросом вторая девушка.
— Да, госпожа, — сказала изящная, маленькая, восхитительная брюнетка.
Девушка, которая действовала как надсмотрщица очаровательной рабыни, снова направилась к сундуку и достала оттуда колокольчики, чувственно и нестройно зазвеневшие. Колокольчики были перед зеркалом надеты на рабыню: на лодыжки, запястья — и наконец, ошейник с колокольчиками был застегнут вокруг шеи.
— Вот теперь я готова предстать перед своим господином, — проговорила изящная брюнетка.
— Да, — согласилась надсмотрщица.
— Когда меня призовут к нему? — спросила рабыня.
— Когда прозвучит гонг.
— Но когда прозвучит гонг? — в отчаянии воскликнула брюнетка.
— Когда господин захочет, — объяснила госпожа, — а до тех пор ты будешь ждать, как и подобает рабыне.
— Да, госпожа, — горестно прошептала маленькая красотка.
Когда она двигалась, раздавался чувственный нестройный звон колокольчиков. Я подавил стремление, почти переполнившее меня, отбросить занавес и, представ перед ней, схватить и бросить ее прямо на изразцы туалетной комнаты и там упоительно овладеть ею как рабыней. Но я сдержался. Я подавил свои порывы, но не так, как на Земле, с нездоровым чувством неясного, скрытого разочарования, но скорее так, как принято на Горе, чтобы позже более полно и сладостно они были удовлетворены. «Будь голодным перед пиршеством», — так говорят горианцы.
— Теперь ты встанешь на колени, опустив голову и широко разведя колени, чтобы ожидать, когда твой господин потребует тебя к себе, — сказала надсмотрщица, взяв хлыст.
— Да, госпожа, — послушно ответила изящная брюнетка.