Я смотрел на нее и молчал.
— Я стою перед тобой на коленях, твоя рабыня, с которой ты можешь делать все, что захочешь. Командуй мной, и я буду подчиняться. Я — твоя. — Она, улыбаясь, смотрела на меня. — Побей меня кнутом или напугай. Я должна принять это. Я должна терпеть. Я — рабыня. Но я желаю доставить тебе удовольствие. Это то, чего я на самом деле желаю. Ты можешь не догадываться, как сильно я хочу угодить тебе.
Я разглядывал ее и ничего не говорил.
— Я перед тобой, и ты не отослал меня. Я догадываюсь, что я могу оставаться такой, какая я есть, по крайней мере сейчас, стоя перед тобой на коленях.
Она улыбнулась и продолжала:
— Я догадываюсь, что это нравится тебе, раз я стою на коленях перед тобой, обнаженная, в качестве твоей рабыни. Мне кажется, будь я мужчиной, мне бы тоже нравилось, чтобы женщина так стояла передо мной. И я должна открыть тебе секрет, мой господин, поскольку мы, рабыни, не можем иметь секретов от своих господ. Нам, женщинам, это тоже нравится, особенно если мы рабыни, — стоять на коленях, именно так, перед мужчинами, чтобы они могли рассматривать нас и изучать. И мы надеемся, что наши хозяева сочтут нас привлекательными. Ведь это им мы принадлежим, и мы желаем, чтобы они находили нас покорными, чувственными и желанными. Вот какие мы, рабыни, бесстыдные! — засмеялась она.
— Мой господин, — добавила она, — если моя девичья болтовня хоть немного не нравится тебе, пожалуйста, дай мне знать об этом жестом или выражением лица. Тогда я буду молчать, пока не почувствую, что мне вновь дозволено говорить. Я хорошо знаю, кто здесь хозяин.
Но я не подал ей никакого неодобрительного знака.
— Тебе нравятся мои колокольчики? — счастливо спросила она. — Их надели на меня для твоего удовольствия. Меня возбуждает, что они на мне.
Она подняла левую руку и повернула ее. Раздался приглушенный звук блестящих крошечных колокольчиков, в ряд свисающих с ее запястья.
— Правда, они прелестные? — спросила она. — Они отслеживают все мои движения, они знак моего рабства.
Она улыбнулась и опустила руку, снова откидываясь на пятки, стоя на коленях, в позе угождающей рабыни.
— Как я счастлива, что я — твоя, — проговорила она. — Спасибо, что ты взял меня в свой дом, мой господин.
Я смотрел на нее, такую изящную и желанную, стоящую на коленях передо мной, обнаженную, с колокольчиками. Ее колени и колокольчики на лодыжках почти терялись в мягком густом ворсе ковра перед моим креслом.
— Мой господин облизывает губы, — сказала она. Возможно, он видит перед собой лакомый кусочек, который он хотел бы проглотить?
Я ничего не говорил. «Отправляйся голодным на пиршество, — думал я, — как говорят горианцы». И какое пиршество плоти стояло на коленях передо мной!
— Я полагаю, что могу продолжать говорить, — сказала она. — Кажется, моему господину нравится слушать мою болтовню.
Между прочим, так бывает у горианских хозяев. Высокий интеллект ценится в женщинах-рабынях. Одним из больших удовольствий в обладании девушкой является выслушивание ее разговоров. Считается особо приятным слушать ее мысли и высказывания, от самых пустых и банальных до самых утонченных и глубоких. Но, конечно, она всегда должна строго знать свое место.
Здесь очевидная разница между мужчиной с Земли и горианцем. Земной мужчина утверждает, что ценит ум женщины, но, рассматривая его поведение, становится совершенно ясно, что в целом он так не делает. Все его внимание почти безраздельно занято размерами и конфигурацией женских выпуклостей и впадин. Действительно, некоторые земные мужчины кажутся более заинтересованными какими-то частями женщин, а не женщинами в целом. Следует отметить, что горианцы нашли бы это почти необъяснимым. Они бы даже не стали считать это извращением. Они бы просто не поняли этого.