И как удивительно по-разному выглядит спальня мужчины глазами свободной женщины и глазами рабыни! Первая смотрит на кровать мужчины и видит кольцо для рабыни у подножия. Она видит меха любви, свернутые у стены. Она видит лампу. Она видит у кольца цепь с ошейником или наручниками. Она видит кнут. Но эти вещи, поскольку она свободна, мало значат для нее. Представьте, однако, если можете, чувства женщины, когда она входит в комнату в качестве рабыни, раздетая и бесправная, несущая на верхней части бедра отметку своего рабства. Ее горло заковано в легкий, сверкающий, плотно пригнанный, запертый ошейник рабыни. Совсем другой будет казаться ей эта комната! Ей приказывают развернуть меха любви. Она делает это под кольцом для рабыни. Она должна зажечь лампу, и она делает это. Затем она возвращается к мехам любви и становится коленями на них. Тогда она приковывается своим хозяином к кольцу. Возможно, это делается просто при помощи одного кольца на лодыжке, обычно на левой, иногда обе ее лодыжки приковываются, а цепь пропускается через кольцо. Когда делается так, то длина цепи такова, что ее ноги могут быть широко разведены, даже болезненно широко. Или иногда на ней застегивают ошейник с присоединенной к нему цепью. Тогда она чувствует натяжение цепи у ошейника, а цепь своими тяжелыми звеньями ложится у нее между обнаженных грудей. Она ощущает, что прикована.
Хотя свет лампы мягкий и чувственный, его волне достаточно, чтобы освещать ее. Она не тешит себя надеждой на этот счет. Она знает, что каждое малейшее ее движение и едва различимое выражение лица полностью видны ее хозяину. Так и должно быть; она — его рабыня. Некоторые свободные женщины, между прочим, настаивают на занятиях любовью в темноте из-за своей застенчивости. Если такая женщина попадет в рабство, она должна научиться заниматься этим при полном освещении, будь то свет обычной лампы в комнате для наслаждений или белый день в доке.
Теперь мы представим себе, что девушка стоит на коленях перед хозяином, на густом меху, в позе угождающей рабыни, в мягком свете лампы, прикованная к кольцу рабыни. Не кажется ли вам, что она увидит эту комнату совсем не так, как свободная женщина? Хозяин ходит вокруг нее с кнутом в руке. Она старается держаться как можно красивее, чтобы понравиться ему. Возможно, она нагибает голову, испуганно, покорно. Она чувствует рукоятку его кнута у себя под подбородком, поднимающую ее голову. Она должна правильно держать голову. Она видит, как хозяин встряхивает кистями кнута. Ее будут бить или насиловать или и то и другое? Но он снова сворачивает кисти и протягивает ей кнут. Она целует его с жаром в знак своего рабства и покорности. Затем хозяин бросает кнут в сторону, но так, чтобы легко достать его, если ему захочется. Потом он поднимает цепь и перекидывает через левое плечо рабыни. Теперь он начинает ласкать девушку, и это, во всей полноте, ласки собственника, иногда он удерживает ее на месте, заведя ее левую руку за поясницу. Она начинает стонать. Тогда она, если он пожелает, будет брошена на спину на мех.
— Пожалуйста, будь нежен, мой господин, — просит она.
Он может выполнить ее просьбу, а может и нет, как ему захочется. Я думаю, что женщина-рабыня воспринимает спальню мужчины совсем в другой манере, чем свободная женщина.
Я наблюдал за бывшей мисс Хендерсон, прикованной в моем доме в позе для наказания кнутом. Ее руки в плотных наручниках были высоко подняты над головой, на конце цепи, пятки на четверть не доставали до пола, большая часть лица была закрыта плотным капюшоном. Я почувствовал прилив нежности, однако снял со стены горианскую плеть. Ведь теперь гордая мисс была рабыней.