В прихожей его встретил незнакомый мужчина в штатском костюме, и Осетр сразу же почувствовал себя весьма нелепо.
– Заходите, кадет Приданников!
– Благодарю вас…
Однако мужчина не представился, и Осетр чуть заметно пожал плечами – не гостю устанавливать правила общения в доме, куда приглашен.
– Прошу вас в холл!
Осетр шагнул в следующую дверь.
А вот Дед был в мундире. И даже в парадном. Сиял всеми своими звездами, как дневное небо в скоплении Плеяды. Ну почти так… Хотя, кто его знает, как там выглядит небо. Плеяды – это мерканская территория, Осетр никогда в том районе не бывал и вряд ли будет. Если только Плеяды в будущем не перейдут под юрисдикцию Росской Bмперии… Говорят, в Плеядах и днем звезды светят…
– Пройди-ка вот туда, кадет! – Дед кивнул на дверь, за которой, похоже, скрывалась спальня. – Там тебя ждет сюрприз.
У Осетра мелькнула дикая мысль, что за дверью этой прячется Яна по кличке Полина. Отловили ее Дедовы люди, сняли с транссистемника, вернули назад, на Дивноморье, и вот теперь она ждет своей участи, сидит там, дрожа, не зная, что случилось и что ее ждет, ибо ей, разумеется, никто ничего не сказал, и как только Осетр войдет, она испугается и начнет просить прощения, а он не скажет ей ни слова худого и великодушным взглядом даст понять: «Ты прощена!»
Он открыл дверь и почти не дыша вошел.
И чуть не разрыдался – не было там никакой Яны-Полины.
И вообще никого не было.
Там стояла трехлапая, похожая на перевернутый цветок вешалка, а на вешалке красовался белый парадный мундир «росомахи» с лейтенантскими погонами, и Осетру сразу стало ясно, кому предназначен тот мундир. У него было всего несколько секунд, чтобы успеть стереть с лица вселенскую обиду на Деда и его людей, которые и не подумали снимать Яну с транссистемника – да им это и в голову не могло прийти! – и суметь изобразить восторженную улыбку. И оказалось, что он способен на такой подвиг. Восторженная улыбка вышла на загляденье! Наверное, Яна-Полина была бы уязвлена, узнай, с какой скоростью подопечный справился со вселенской обидой…
Осетр поморщился. Подопечный – слово-то какое! Но чем оно хуже слова «возлюбленный», когда выясняется, что из двоих только один любил, а второй… вернее, вторая… просто выполняла неведомое задание?
Пока Осетр шел к вешалке, на лице его успела смениться уйма возрастов, он успел побывать грудным младенцем, которому интересна только одна женщина, его мать; и трехлетним карапузом, уже знающим, что он никогда не наденет юбку, потому что это не мальчишья одежда; и юнцом с пробивающимися усами, обнаружившим вдруг, что не всякая понравившаяся отвечает тебе взаимностью. И он в очередной раз подумал, что многое в нем изменилось после Крестов, и, возможно, именно поэтому его ждет сейчас лейтенантское одеяние.
Он подошел и снял с рукава мундира несуществующую пушинку. Провел правой рукой по левому погону, ощутив, как тверда и прочна ткань. Коснулся верхней звездочки, укололся об острую ее вершинку. И так и не понял, веселиться ему или плакать.
Но сзади раздался голос Деда:
– Вот твоя новая форма, бывший кадет!
И стало ясно, что плакать нельзя, что время веселиться, иначе его просто не так поймут. И он снова напустил на физиономию сдержанную радость, потому что «росомахе» не к лицу излишне восторгаться повышением звания.
А в комнату вслед за Дедом входили еще какие-то люди, также одетые в мундиры «росомах». Их оказалось пятеро.
И началось торжественное мероприятие, которое обычно проходило на плацу школы при общем сборе всего личного состава – от самого мелкого первокурсника до начальника школы полковника Мясоедова.
Здесь все было несколько скромнее. Обошлись без плаца и без Мясоедова.
Осетру зачитали приказ Великого князя Владимира, командующего бригадой, которым ВКВ объявлял, что кадет Остромир Приданников на хорошо и отлично закончил специальную имени Великого князя Романа школу РОСОГБАК и на отлично сдал выпускное испытание на планете Кресты, пройдя «суворовскую купель», и в связи с этим Великий князь Владимир, командующий бригадой, присваивает кадету Приданникову воинское звание «лейтенант» и приказывает начальнику штаба РОСОГБАК определить лейтенанту Приданникову дальнейшее место службы. Тут же был зачитан и приказ начальника штаба, которым новоиспеченный лейтенант Приданников командировался в распоряжение начальника секретного отдела РОСОГБАК полковника Засекина-Сонцева.
– Поздравляю с началом службы, лейтенант! – рявкнул Дед.
– Служу государю-императору! – отозвался Осетр.
Потом случились сдержанные рукопожатия, после чего была открыта бутылка росского коньяка пятнадцатилетней выдержки («Это флотские обмывают звездочки игристым, а мы, „росомахи“, исключительно коньяком!»), и все присутствующие коснулись смоченными в коньяке пальцами звездочек на погонах новенького мундира. Потом рюмки с коньяком были опустошены, и свеженького лейтенанта принялись хлопать по плечам, усердно, размашисто и увесисто, так, что он с трудом не кривил физиономию.