Но тут выяснилось, что у наследника развилась смертельная болезнь прогерия, когда организм стареет не по дням, а по часам. Иного будущего, кроме стремительной старости и неизбежной быстрой смерти, у цесаревича больше не существовало. А нового наследника надо было зачинать и вынашивать – без гарантий, что на свет не появится урод. А потом еще рожать и выращивать – без гарантий, что к семнадцати годам не объявится какая-нибудь смертельная болячка: болезни королей не могла ликвидировать никакая генная инженерия. Успехи у нее были в отношениях с простыми людьми, а с царственными особами – сплошные провалы. Не помогал даже «эликсир здоровья».
Вот тут «особо доверенные» лица и вспомнили о царственном ублюдке. С ним было даже проще, ничего особенного придумывать не требовалось. Устроить парню якобы прохождение «суворовской купели», традиционного экзаменационного практического задания, на Крестах – и вся недолга. Заманить в лес, провести кодирование. А непосредственно к заговору приобщить где-нибудь подальше от столицы. Скажем, на курортной планетке. Такое решение и было принято.
Однако граф Василий Толстой был опытным интриганом – другой бы столько лет на посту министра имперской безопасности попросту не удержался, скушали бы и не подавились! Поэтому, решил он, кодирование кодированием, но не лишним будет еще и другие методы использовать, более традиционные. Психическое давление. Да и самый обыкновенный шантаж в дело пустить. Умные люди никогда все яйца в одну корзину не кладут… Их же, кадетов, школа в духе преданности воспитывает. Правда, у Остромира Приданникова в наставниках ходит капитан Дьяконов, а он, известно, как к Владиславу относитс, – не раз через это отношение по звезде мешалкой получал, – и подопечных своих в соответствующем духе воспитывает, но старый добрый шантаж и старое доброе психологическое давление все равно не помешают.
А посему план таков:
1. «суворовскую купель» на Крестах подготовить и провести в задуманном варианте. Закодировать кадета Приданникова на внушаемость;
2. подсунуть кадету в подруги подходящую девицу, для чего к выполнению задания привлечь секретного сотрудника Анну Морозенкову по кличке Полина. Где она у нас, в семье Чернятинских? Вот младшую княжну Чернятинскую и влюбить в кадета, а потом убрать ее от него и организовать все так, будто девчонка его окрутила и бросила. Несчастный влюбленный – весьма хорошее тесто, из него можно много чего вылепить. Да и позже, если потребуется, девчонку вполне можно будет использовать в качестве рычага управления;
3. спровоцировать кадета на противоправный поступок. К примеру, пусть он поучаствует в гладиаторских боях, на Дивноморье это распространенное развлеченье. Вот и повод для шантажа появится.
Сказано – сделано, утвержденный план пошел на реализацию. И был реализован до последней запятой. Осталось поставить точку – кадет… вернее, уже лейтенант Приданников должен дать согласие на участие в заговоре…
«Да, – подумал Осетр, – вот где настоящие мастера интриги сидят. Мне еще учиться и учиться надо, если собираюсь играть в предлагаемые игры! Вот только собираюсь ли я в них играть?..»
– А кто убил доктора Герасимова? – спросил он.
– Наши люди, – ответил Дед. – Евгений Герасимов был посвящен во многое. И похоже, мы ошиблись, слишком долго продержав его на Крестах. Он решил раскрыть перед Приданниковым весь наш замысел. Пришлось его… – Дед поморщился, шевельнулся, и Осетру показалось, что он приготовился прыгнуть.
Однако в серой области все было неизменно.
– Медсестру Герасимова тоже ваши люди убили?
– Тоже. Ее не хотели убивать, но когда Приданников к ней пришел, иного выхода не осталось. Мы же не знали, что она может ему рассказать.
«Ишь ты! – подумал Осетр. – Я, оказывается, еще и виноват…»
– Все-таки Угловка – очень специфическая планета, – продолжал Дед. – Это же вотчина министерства исправительных учреждений. Там с агентурой всегда были проблемы.
«Грызете вы друг друга, ребята, – подумал Осетр. – Но для правителя это и хорошо!»
И удивился: эта мысль никак не могла принадлежать кадету-«росомахе». Да и новоиспеченному лейтенанту-«росомахе» – тоже вряд ли. Разве что с ним «мозгогруз» перед заданием уже поработал…
Он снова посмотрел на Деда. У того были глаза, как будто он ничего перед собой не видел.