Осетр сделал прыжок в сторону – сработали инстинкты. Это обычные люди в случае неожиданной опасности замирают на месте. А «росомахи» прыгают в сторону. Но сейчас этот прыжок был совершен зря – Осетр был на тротуаре, а не на мостовой, и никто его давить не собирался. Грузовик был знакомый. Впрочем, они все на одно лицо, но номер тот, что был позавчера на «зубре» Чинганчгука: автоматом запоминать такие вещи – еще один росомаший инстинкт.
Дверца кабины дематериализовалась.
– Привет, Остромир! Куда это ты собрался?
Вот черт, нарвался!..
– Да вот, Матвей Степанович… – Осетр принялся изображать смущение. – Решил перебраться в гостиницу, чтобы вас не стеснять.
– Ты меня не стеснял. – Чинганчгук спрыгнул на землю и обнял Осетра за плечи. – Уже поселился, что ли? Может, вернешься?
И Осетр обнаружил, что смущение ему вовсе не требует изображать.
– Извините! – Он отстранился. – Но так надо! Я должен сам! Это мой экзамен!
Чинганчгук крутанул головой, словно ему жало шею. Однако вид его остался спокоен.
– Что ж, дело твое… И вообще, я тебя понимаю. Сам бы на твоем месте, наверное, именно так поступил. Я не в обиде.
Осетр перевесил комплект номер два на другое плечо и достал из кармана ключ.
– Вот, возвращаю.
Однако Чинганчгук ключ не взял:
– Пусть у тебя пока останется. Мало ли поблизости окажешься. Заходи, не стесняйся! – Он протянул Осетру руку. – Ну, бывай! Думаю, еще увидимся.
Рукопожатие состоялось, Чинганчгук поднялся в кабину, и грузовик тронулся, на ходу заращивая дверцу. Осетр некоторое время смотрел ему вслед, а потом пошел дальше. И пока шел, решил, что комплект номер два не стоит держать в собственном номере, лучше сдать в гостиничную камеру хранения. Там сумка будет целее… Должна же быть в «Приюте» такая услуга!
Когда, дойдя до гостиницы и оставив в номере повседневно требующиеся вещи, он обратился к портье, все оказалось несложно – с него сняли дополнительную плату, провели в помещение камеры хранения и оставили наедине с большим, во всю стену сейфом. В сейфе было тридцать четыре ячейки – по числу номеров в гостинице. В одной из них и расположился комплект номер два. И после того, как Осетр настроил дактилозамок на собственные отпечатки, никто посторонний забраться сюда уже не мог.
Глава двадцать первая
Дом по указанному «тетей» Баян адресу был как все в округе – деревянный, одноэтажный, выкрашенный в сиреневую краску. И улица, соответственно, называлась Сиреневой.
Сначала, когда Осетр позвонил, тишина за дверью ничем не нарушилась – словно сенсор звонка тут был исключительно в качестве декорации. Потом раздались тяжелые шаги – все-таки дерево не столь хороший звукоизолирующий материал, как, к примеру, тот же синтепор…
Дверь, скрипнув, открылась – на пороге появилась косматая образина с медвежьими лапами.
– Кого надо?
Господи, да их тут специально, что ли, таких подыскивают… Можно подумать, что подобно школе «росомах» существует школа бандитов, куда отбирают типов строго определенной фактуры…
– Мне нужен Касьян Романович.
Громила смотрел подозрительно – того и гляди, по чайнику даст.
– Откуда адресок узнал?
Осетр ответил, как научила «тетушка» Баян:
– Татарка начирикала. Будто бы тут помогают добрым людям в тяжелый момент.
Громила отодвинулся, освобождая дверной проем.
– Ну, просачивайся! – хмыкнул. И добавил с сарказмом: – Добрый человек!
Осетр вошел в небольшое помещение, из которого вели две двери: налево и прямо. Над последней висела картинка, изображающая писающего мальчика, и всякому становилось ясно, куда именно она ведет.
– Сюда. – Волосатый гигант кивнул на другую дверь.
Осетр распахнул ее и вошел.
Светлое помещение почти без мебели. Всего-то стол, за которым расположился худощавый лысеющий мужчина, стул перед столом да простая скамейка у боковой стены, напротив большого окна.
– Батя! Тут к тебе пришли. От Татарки.
Худощавый поднял голову. У него были мешки под глазами и тяжелый взгляд – будто каменюку положил на гостя.
– Слушаю вас, сударь.
Осетр представился Остромиром Каймановым.
Худощавый кивнул:
– А меня зовут Карабас, извините!
Осетр и глазом не моргнул, хотя имя хозяина произвело на него впечатление: он и понятия не имел, что Татарка сведет его с самим паханом.
Хотя, возможно, это один из этапов прохождения «суворовской купели». Тут чего угодно можно ожидать…
– Что вы хотите?
Хозяин был вежлив до безобразия – таким подчеркнуто-вежливым людям хочется иногда грязно нахамить, из чувства протеста. Впрочем, гость прекрасно понимал, чем это закончится.