Оказавшись в отведенной ему каюте, Осетр принялся готовиться к размещению в релаксаторе, а сердце его уже предвкушало скорую встречу. Знакомясь с расписанием транссистемных перелетов, он обнаружил, что и для «Величия Галактики» следующим после Угловки пунктом маршрута является Дивноморье, и потому его теперь отделял от курортной планеты только один единственный релаксационный сон и одна-единственная посадка. Было от чего радоваться!
И Осетр радовался, как может радоваться только молодой человек, догадывающийся, конечно, что в жизни бывают неприятные неожиданности, но уверенный, что в его жизни неожиданности носят исключительно положительный характер. Ждать оставалось совсем недолго, и было это не ожидание наказания или внезапной беды, а самое лучшее в мире ожидание – ожидание встречи. И даже то, что он убил человека, совершенно не портило ему настроение. В конце концов, убитый был приговоренным к смертной казни, и он всего лишь привел приговор в исполнение. Не он, так кто-нибудь другой. Упавшее в лесу дерево, к примеру. Или пожар от оброненной пьяным сигареты. Это всего лишь руки судьбы, безжалостной, но справедливой. Вот и он стал рукой судьбы…
Он думал так, пока знакомился с соседом по каюте (не уяснив ни имени того, ни профессии), пока нажимал зеленую кнопку на релаксаторе, пока стоял под расслабляющим душем, пока принимал голубую пилюлю и укладывался на ложе. И только когда релаксационный сон не наступил – вместо него пришло некое полузабытье, когда ты вроде спишь, а вроде и не спишь, вроде расслаблен, а вроде и напряжен, – и он почувствовал начало прыжка (к нему вдруг явилась мысль, что именно так должно чувствовать себя масло, когда его намазывают на бутерброд – ты и не хочешь намазываться, но тебя никто не спрашивает, и нож мнет тебе бока, а хлеб, впитывая, впускает тебя в свою суть)… Он привычно мотнул головой, как мотал всегда, стремясь избавиться от ненужной мысли, и ощутил, что помотал головой… Он растерянно вздохнул и услышал свой вздох… Именно в этот момент он впервые понял, что изменился, что, кажется, на Крестах с ним что-то произошло…
Глава тридцать восьмая
Космопорт Дивноморья он практически не запомнил. Там наверняка была интересная архитектура, потому что строители этих сооружений на курортных планетах из кожи вон лезут, чтобы хоть как то выделить свое создание из череды таких же архитектурных монстров. Там наверняка были красивые витражи, потому что в космопортах принято стены, противоположные информационным видеопластам, украшать витражами на географические или исторические темы, изображая горы или океаны, императоров или народных героев. А может, там были красивые растения…
Но Осетр ничего этого не видел. Он искал триконку «Терминал Глобального Имперского Информатория» и, когда нашел ее, первым делом ринулся туда. Если бы на его пути выставили боевой заслон, он бы не пощадил заслонщиков, превратив их в окровавленные мешки со сломанными костями… В гражданском космопорту роль заслонщиков могли бы исполнить стоящие в очереди за информацией, но и тут судьба распорядилась так, что возле терминала не было избытка любознательных и любопытных, и Осетр с облегчением плюхнулся на ближайшее свободное место. Первым делом он запросил справку по судовой роли пассажиров последнего рейса, который выполнил к Дивноморью транссистемник «Дорадо». Список находился в открытом доступе, что было и не удивительно – гражданское судно, не выполняющее никаких задач, связанных с обороной Империи, разумеется, никто не стал засекречивать…
Когда список нарисовался на видеопласте, Осетр открыл меню поиска.
Пальцы его едва ли не тряслись от нетерпения, и он вслух давал самому себе команды и тут же выполнял их.
Сейчас мы выведем список всех Ян, которых нес на своем борту «Дорадо». Хотя нет, ее официальное имя вовсе не Яна, Яной ее звал папа, а в судовой роли она должна быть записана как Татьяна.
Итак, имя – Татьяна, отчество – пропуск, фамилия – пропуск… Вот он списочек. На борту транссистемника «Дорадо» в последнем рейсе находилось восемнадцать Татьян. Надо же, какое распространенное имя, среди двух тысяч пассажиров целых восемнадцать! А теперь снова запустим поиск, теперь уже по няниному имени. Няня Аня… Наверняка, Анна. Так, имя – Анна, отчество – пропуск, фамилия – пропуск. Ань у нас получилось всего пять, пореже имечко… А теперь сравним оба списка. Так… так… так… Ага, вот! Пассажиры каюты номер двести восемьдесят девять. Чернятинская Татьяна Васильевна и Морозенкова Анна Александровна. Других таких случаев не имеется?.. Не имеется!