Конечно, после тяжелых померанских боев и длительного марша личный состав дивизии чувствовал себя уставшим. Однако сознание того, что мы уже близко на Пути к Берлину, поднимало дух бойцов.
Вскоре дивизия получила задачу провести бой частного порядка по захвату дамб, занятых усиленным боевым, охранением противника. Дамбы, поднятые над поймой на полтора-два и более метров, тянулись по обеим сторонам русла Одера от полутора до одного километра. Поймы были залиты водой, причем настолько, что ни вброд, ни на лодках к реке не подступишься. Отсюда форсировать Одер с его непроходимыми и малодоступными поймами было крайне сложно.
Для выполнения задачи потребовалась большая подготовительная работа, особенно саперов и артиллеристов. Двое суток с командующим артиллерией полковником Чесноковым, дивизионным инженером подполковником Козиным, командирами частей и старшим офицером от командующего артиллерией армии мы готовились к выполнению задачи.
26 марта в 20 часов передовые отряды дивизии, поддержанные мощным артиллерийским огнем, сбили боевое охранение врага и форсировали Одер южнее города Шведт. Передовым отрядам, а затем и 1-му эшелону дивизии удалось захватить не только дамбы, но и небольшой плацдарм на западном берегу. Фашисты частью были уничтожены, частью взяты в плен. Однако, как и в Риге при форсировании Даугавы, так и здесь, плацдармом дивизия не воспользовалась. Позднее мы узнали, что проведенный дивизией бой носил демонстративный характер: командование фронтом хотело ввести противника в заблуждение, отвлекая его от главной группировки, сосредоточиваемой значительно южнее.
С 1 по 8 апреля дивизия с 328-м, 357-м и 780-м артиллерийскими полками 79-го стрелкового корпуса, во взаимодействии с которым выполнялась задача по форсированию Одера, продолжала находиться в обороне. Но два полка — 151-й и 155-й — были выведены и занимались доукомплектованием личного состава (пополнение шло в основном из медсанбата, госпиталей армии и за счет призывников из освобожденных районов и бывших в плену у противника). С ними по возможности велись занятия по тактической и огневой подготовке. Численность дивизии была доведена до 5300 человек, роты имели по 60–70 человек. В связи со значительным пополнением в ротах укреплялись партийные и комсомольские организации, усиливалась политико-воспитательная работа. После доукомплектации 153-й и 155-й полки были посланы в первый эшелон, а 151-й выведен в резерв командира дивизии.
Находясь в обороне, дивизия, однако, играла не пассивную роль. Подразделения вели активные разведывательные действия, минировали местность на стыках, флангах и вероятных подступах. В ночь на 3 апреля взвод 2-го батальона 153-го полка дерзким ночным налетом очистил восточную дамбу от противника, находившегося между левым флангом 153-го полка и соседом слева.
Особенно активную работу вела 56-я гвардейская разведрота капитана Н. А. Короля. Так, ей была поставлена задача захватить контрольного пленного. После тщательной разведки наблюдением объектом для нападения был избран отдельный пулеметный окоп на дамбе южнее промоины в районе реки Рене. Перед ним местность по обе стороны была залита водой. Командир разведгруппы гвардии младший лейтенант Семенов решил нападение сделать не с восточной стороны дамбы, а с западной, со стороны противника. Для этого надо было отплыть в тыл противника на расстояние 500–600 метров и потом подняться к объекту против течения.
Противник встретил разведгруппу огнем. Тогда Семенов, прикрывшись огнем ручного пулемета и двух автоматов, с остальными бойцами сделал обход и, подобравшись совсем близко, гранатами забросал окоп и блиндаж фашистов. В результате нападения 15 гитлеровцев было убито и один взят в плен. Из группы Семенова четверо были ранены.
С 9 по 12 апреля части 52-й дивизии сдавали рубеж обороны подразделениям 75-й гвардейской и 311-й стрелковым дивизиям 2-го Белорусского фронта, после чего совершили марш в район сосредоточения — Ной-мюль и лес северо-восточнее. 12–14 апреля дивизия принимала оборону от 89-й гвардейской дивизии 5-й ударной армии. Один из полков (151-й) занял оборону на западном берегу Одера, юго-восточнее Кинитц — севернее Зиводсвизе. Не успев занять оборону, дивизия приступила к разведке боем в направлении Рефельд.
Последней крупной водной преградой на пути к Берлину был Одер, на левом (западном) берегу которого уже имелся плацдарм 3-й ударной армии. Поэтому созданию и укреплению оборонительных позиций на западное берегу Одера гитлеровцы придавали исключительное значение. Однако даже многие гитлеровские генералы уже не надеялись, что это их спасет. А массированные удары наших войск еще более снижали моральное состояние фашистских войск.