- Да, - ответил Ворончук. Район полета он знал хорошо, эти населенные пункты тоже были знакомы ему.
- После Кайнари загляните в Каушаны. Ведущим пойдете вы, а ведомого подберите по своему усмотрению. Задание ответственное. Вылет по готовности, но не позднее одиннадцати ноль-ноль. Все ясно?
- Все.
И летчик повторил задание, детализируя технику его выполнения по этапам. Во многом выполнение его походило на полет эскадрильи, проведенной тремя днями раньше, на штурмовку станции Кайнари.
- Возражений нет? Готовьтесь. - На другом конце провода послышался протяжный гудок отбоя.
Войска 3-го Украинского фронта готовились к летнему наступлению, поэтому полку все чаще ставились боевые задания по разведке боем железнодорожных и шоссейных перевозок противника.
Ворончук посмотрел на часы. На подготовку оставалось двадцать минут.
Кого взять с собой? Он остановился на старшем летчике звена гвардии лейтенанте Алексее Федирко.
Три дня назад при штурмовке важного железнодорожного узла Кайнари, когда Ворончук возглавлял восьмерку Ла-5, Федирко заслуженно был отмечен на разборе полета.
И перед глазами пронеслись, словно кадры кино, фрагменты предыдущего полета.
...Высота 6000 метров. Восьмерка Ла-5 - у каждого под крыльями по две стокилограммовые фугасные бомбы - движется к цели. Впереди показались Кайнари - крупный населенный пункт, а вот и станция. Она забита железнодорожными составами с танками, орудиями, машинами.
- Атакуем, - передает команду по радио Ворончук и тут же переводит машину в пикирование. То же самое делает его ведомый Федирко, затем вторая, третья и четвертая пары. Скорость быстро нарастает. Ведущий группы немного доворачивает самолет вправо. Теперь нос его машины направлен в середину скопления эшелонов. Пора!
Он тянет ручку управления на себя. Сразу же инерционные силы прижимают его к бронеспинке. Легкое нажатие на электрическую кнопку сброса, и бомбы летят вниз. Освободившись от груза, машина резко идет в набор высоты. Его маневр повторяют ведомые.
Надо оглядеться. Убедиться, что все летчики сбросили бомбы. Через несколько десятков секунд следуют сильные взрывы - в небе обломки, земля и клубы черного дыма. Теперь снова вниз. За ним неотступно следуют его ведомые. "Молодец Федирко", - думает Ворончук.
Прикрывая друг друга, пара за парой поливают свинцовым огнем пушек составы, паровозы, заметавшихся фашистов. Не обращая внимания на сильный зенитный заслон, производят пять заходов. Пора уходить домой. Команда "Сбор"!
А на земле продолжаются взрывы вагонов с боеприпасами, техникой и живой силой противника. Огненное пламя охватывает по крайней мере три из шести составов с паровозами. Стволы вражеских зениток раскалены докрасна.
Позже пара истребителей-разведчиков засняла на пленку результаты работы. Все шестнадцать стокилограммовых бомб, сброшенные прицельно, точно легли в цель. Да плюс пять штурмовых заходов всей группы.
...А теперь этот вылет.
- Полет будет выполнен так же, как при штурмовке станции Кайнари. Ведь он был удачным, не правда ли?
- Еще бы, - засмеялся Федирко, заправляя в планшет новую полетную карту.
- По самолетам.
Запустив и прогрев моторы, парой порулили на старт. Ворончук передал по радио своему ведомому:
- Взлетаем!
Не думали оба Алексея, что это будет их последний боевой вылет. Два тяжело нагруженные бомбами Ла-5 с набором высоты летели в сторону Днестровского лимана. Пересекли устье Днестра, довернули вправо, взяли курс на станцию Бёссарабовка. Здесь летчики насчитали два эшелона с крытыми вагонами и нефтеналивными цистернами.
Все шло хорошо. Аэродром поддерживал с самолетами устойчивую связь. В динамике раздавались команды Ворончука: "Пошли, Леша! Видишь знакомые Кайнари, там железнодорожные составы. Кинем туда свои "сотки"! Так, а теперь на бреющий... Дадим дыму тому составу... Так ему... А-а-а, черт!.."
И тут радиосвязь с ними прекратилась.
Прошло несколько томительных минут. В динамике снова голос Ворончука:
- Леша! Мотор сдал, иду на вынужденную, выручай! - И опять нет связи.
Позже стали известны подробности этого полета.
Сброшенные летчиками четыре "сотки" попали в скопление железнодорожных составов. Сила одного взрыва была так велика, что ее волной подбросило Ла-5. Летчики с трудом удержали машины в горизонтальном полете. Стали штурмовать составы огнем своих пушек. При очередном заходе для атаки плотный шквал спаренных "эрликонов", установленных на передней платформе эшелона, повредил мотор машины Ворончука. Тут же за самолетом потянулся черный след дыма, появился запах горящего масла. Считая, видимо, что с ведущим кончено, фашисты перевели огонь на самолет ведомого.
Ворончук попытался сбить пламя. Несколько раз бросал машину из стороны в сторону, стараясь придать ей скольжение, но сбить пламя не удалось. На смертельно раненном самолете потянул к линии фронта. Пролетел километров пятнадцать-двадцать. Мотор начал резко сбавлять обороты, тяга винта упала, а с ней стала гаснуть и скорость. Самолет пошел вниз. Справа какое-то селение, слева поле. Нос подбитого самолета направлен туда. И вот тут-то ведущий пары по радио попросил напарника выручить его. Ла-5 уже не садится, а буквально падает на поле. Ворончук осмотрелся. Кругом окопы. Он понял, что приземлился между второй и третьей позициями обороны противника. Вылез из кабины мигом и, не снимая парашюта, побежал в сторону.
"А Федирко?" - мелькнула мысль. Тут же рядом появился Ла-5 ведомого. Мотор работал на малом газу.
- Скорее, скорее! - замахал Федирко.
Ворончук побежал к нему. А с противоположной стороны к самолету уже устремились два солдата с автоматами на груди.
Ворончук одной рукой открыл крышку бокового люка, а второй выстрелил из пистолета по солдатам. Солдаты залегли, по-пластунски поползли к ним.
Ворончук в фюзеляже, и тут же машина Федирко пошла на взлет. Дорога каждая секунда: со всех сторон гитлеровцы.
Самолет бежал по увлажненной полоске молодого буряка. Ворончуку уже казалось, что они благополучно приземлятся на своем аэродроме. Но случилось иначе.
Уже колеса самолета вот-вот должны были оторваться от земли, когда летчики почувствовали сильный удар. Машину, словно большим рычагом развернуло влево - подвернулась левая нога. В последний момент налетели на межевой столб.
Так оба Алексея очутились в немецком плену.
На мотоциклах их доставили в штаб.
"Вот и отлетались! Фашистская неволя!" - эта мысль не давала покоя.
- Господа офицеры, - заговорил гитлеровец на русском языке, - Вы должны быть счастливы, что война для вас кончилась. Мы вас отправим в глубокий тыл - в дом отдыха.
Начались допросы. Фашисты шли на разные уловки, чтобы получить интересующие сведения. Гитлеровская контрразведка предлагала служить в немецкой авиации. Потом наших летчиков посадили в одиночные камеры. Опять начались допросы. Федирко говорили, что его ведущий согласился служить фюреру, Ворончуку заявляли то же самое про ведомого. Гвардейцы объявили голодовку. За неповиновение их перевели в карцер, а через несколько дней посадили в товарные вагоны и повезли на запад. Скитаясь из лагеря в лагерь, они очутились, наконец, в Кляйнкенигсберге.
Им выдали арестантскую одежду, а вместо сапог - деревянные колодки. Фамилии заменили порядковыми номерами.
Обнесенный рядами колючей проволоки лагерь с низкими бараками и сторожевыми вышками располагался за городом. Он предназначался для военнопленных летчиков и славился особенно строгим режимом и каторжным трудом. Истощенных людей заставляли таскать пятидесятикилограммовые мешки с цементом.
Кормили один раз в день - выдавали двести граммов эрзацхлеба, полугнилого, наполовину с опилками, и литр похлебки из кормовой брюквы. За малейшие нарушения строго наказывали, за попытку к бегству расстреливали.
Вскоре заключенные стали свидетелями побега группы военнопленных во главе с известным летчиков Героем Советского Союза подполковником Николаем Ивановичем Власовым.