— Эти снаряды нужны третьему Белорусскому фронту. Там идут тяжелые бои. А ты их прячешь. Для кого и почему? — гремел в трубке голос Петра Алексеевича.
Я пытался оправдываться, но получалось невнятно и неубедительно.
— А где ты взял машины под монтаж БМ-8? — спросил Петр Алексеевич уже более спокойно.
— Пока монтирую установки на девяти «студебеккерах», присланных вами для спецдивизиона БМ-12,— ответил я.
— Час от часу не легче, — снова стал возмущаться командующий. — Чем же ты будешь подвозить боеприпасы к дивизиону БМ-31-12? Ведь эти машины имеют целевое назначение.
Я ответил, что к нам прибывает эшелон автомашин, командующий фронтом приказал выделить для ГМЧ 12 новых «студебеккеров».
— Ну, смотри, прибалтийский наместник, — сказал в заключение генерал Дегтярев, — если не будут использованы ракеты М-8, снимем с должности и будем тебя судить.
Как ножом по сердцу резанули меня эти суровые, но справедливые слова. Дело было не в угрозе о снятии с должности… Уж кто-кто, а я-то прекрасно понимал, что значит ощущать нехватку боеприпасов. Невольно вспомнил действия своего 4-го полка «катюш», прикрывавшего отход наших войск из-под Харькова летом 1942 года. Пока у нас были ракеты, мы били врага на всех участках фронта, сокрушали колонны и скопления гитлеровских войск, сдерживали их прорыв к Дону. А когда боеприпасы кончились, мы превратились в обоз. Горько было смотреть на нагло рвущихся фашистов и сознавать свою беспомощность… Вдруг в таком положении окажутся наши товарищи с 3-го Белорусского? А предназначенные им снаряды лежат без дела у меня…
До предела расстроившись, я начал обдумывать пути исправления своей ошибки. Возникла даже идея: своим транспортом немедля отправить эти боеприпасы адресату. Однако ее тут же решительно отвергли мои заместители, указав на трудности согласования движения колонн автомашин вдоль трех фронтов. Кроме того, наши машины были сейчас заняты.
В конце концов мы пришли к тому, что коль скоро дело начато, обратного хода давать не стоит. Монтаж новых установок подходил к концу. Генерал Дегтярев все же выделил нам необходимое количество щелочных аккумуляторов и прицельных приспособлений. Боевые расчеты из 10-й гвардейской минометной бригады в срочном порядке изучали приемы стрельбы из БМ-8. Успели все сделать за три дня до начала наступления фронта. Штабисты включили дополнительную огневую мощь БМ-8 в план артиллерийской подготовки.
В ночь накануне наступления мы установили боевые машины на огневые позиции вблизи переднего края вражеской обороны, с большим риском подвезли к ним ракеты и уточнили график огня по времени и месту. Делая это, мы и не предполагали, что завтра девять наших маленьких «катюш» сыграют прямо-таки решающую роль в прорыве столь крепкой обороны врага.
Ранним утром 17 июля 1944 года началось мощное артиллерийское наступление на Стрежневском плацдарме на сильно укрепленную оборону гитлеровцев. На широком фронте забушевала с нарастающей силой стальная метель. Стреляли тысячи артиллерийских орудий, сотни боевых машин гвардейских минометных частей, нещадно бомбили врага сотни наших самолетов. В стане фашистов свирепствовал ураган огня. Огромные клубы дыма и пыли образовали широкое черное облако, медленно сносимое ветром на юго-запад. Непрерывный зловещий рев от выстрелов и разрывов разносился на десятки километров. Воздух наполнился гарью и смрадом, трудно стало дышать. Этот кромешный ад длился более часа. Казалось, все будет сметено нашим могучим огненным шквалом.
Внезапно стрельба прекратилась, лишь часть артиллерии перенесла свой огонь в глубину, готовясь сопровождать атаку пехоты огневым валом. С командного пункта взлетела серия зеленых ракет, и тут же поднялась в атаку наша пехота. Отовсюду слышались громкие призывы: «За Родину!», «Вперед!», «Ура!».
Начали поступать доклады командиров атакующих дивизий. На участке 54-й армии, ранее отличившейся при прорыве блокады Ленинграда, наступление нашей пехоты продвигалось медленно. Ожили некоторые вражеские огневые точки. Стрелковые подразделения несли потери, часто залегали. Артиллерия стремилась уничтожить опорные пункты немцев, но на это уходило много времени. Темп наступления явно снижался. А вот на участке 1-й ударной армии атака пехоты была более успешной. Стрелковые подразделения уверенно продвигались вслед за непрерывным огнем гвардейских минометов. Уже с половины артподготовки маленькие «катюши» начали сыпать по врагу свои ракеты М-8. Большинство боевых машин заряжалось 48 ракетами, другие — 36. Они выпускали одновременно, за 10–15 секунд, почти 400 ракет, а так как командир бригады поставил на каждую установку усиленный расчет из 12–16 человек, то перезарядка и повторение залпа производились буквально через каждые 10–12 минут. Стрельба велась боевыми машинами по мере их готовности, поэтому полет ракет на позиции противника получался почти непрерывным, отчего гитлеровцы оказались под постоянным огнем. «Катюшам» вторили артиллерия и танки. Меняя прицел, снаряды маленьких реактивных орудий постепенно улетали все дальше в глубину гитлеровской обороны. Получался своеобразный огневой вал, за которым шла пехота, очищая окопы, траншеи, блиндажи и добивая фашистов. Конечно, непрерывная стрельба с одной позиции стала возможной лишь благодаря абсолютному господству в воздухе нашей авиации и надежному подавлению артиллерийских батарей противника нашей ствольной артиллерией.