В январе 1942 года наш полк участвовал в срыве наступления противника в районе Сосновой Поляны. Мы дали два дивизионных залпа. Самолет-корректировщик сообщил, что большинство атаковавших гитлеровцев уничтожено.
Наши солдаты сразу полюбили «катюши», и машины полка были желанными гостями на любом участке фронта.
В тяжелых блокадных условиях весь личный состав работал и воевал на совесть. Был создан дружный и боеспособный коллектив. По боевым качествам полк не отличался от кадровых артиллерийских частей. Ради этого много поработали мои боевые друзья: комиссар полка подполковник А. В. Шалев, пропагандист майор М. О. Храбров, заместитель командира полка подполковник С. А. Бардин, начальник штаба полка подполковник Н. Д. Силин, командиры дивизионов майор Г. И. Алымов и капитан П. Н. Дегтярев.
Я никогда не забуду ставшего в 1942 году командующим артиллерией фронта генерал-майора Г. Ф. Одинцова. Несмотря на ответственную должность и большую занятость, Георгий Федотович часто посещал полк, был всегда прост, доклады командиров слушал с большим вниманием, к нему любой мог обратиться запросто. Он всегда шутил, был в хорошем настроении, создавал простую деловую обстановку и, пожалуй, этим воспитывал командиров частей больше и лучше, чем иные — разносами. Как сейчас слышу его голос:
— Ну, а кормить-то командующего артиллерией будешь? Но только с солдатской кухни…
Особо хочу сказать о солдатах, которые на своих плечах вынесли нечеловеческий груз войны. Хотя, как я уже говорил, война — это прежде всего адский труд, но, кроме того, это и ни с чем не сравнимый героизм, причем героизм массовый, когда даже и не знаешь, кто же тут герой, потому что герои — все.
Одно время боеприпасы полка рассредоточено хранились в Летнем саду. Однажды во время налета немецкой авиации в них попали зажигательные бомбы. Некоторые снаряды загорелись и сработали — полетели через решетку сада в Неву. Создалась опасная ситуация. Да и зрелище это само по себе было страшное: горящие снаряды вырывались из штабеля и с воем перелетали высокую ограду. Солдаты, охранявшие боеприпасы, не раздумывая, кинулись к штабелям и сбросили зажигательные бомбы на землю. Бойцы не побоялись и ракет, хотя знали их страшную силу: они могли испепелить даже только своим огнем, вырывавшимся из сопла, не говоря уже о взрыве. Короче, шли на смерть, но снаряды и здания в центре города спасли.
Запомнился мне и такой случай. На станцию Ржевка прибыли два эшелона с боеприпасами. Налетевшая фашистская авиация сбросила несколько бомб. Один эшелон полностью взорвался, а второй загорелся. Наш полк подняли по тревоге и бросили расцеплять и растаскивать оставшиеся на других путях вагоны. Солдаты работали в дыму, в огне; в горящих вагонах рвались патроны и гранаты. Чтобы представить грозившую им опасность, скажу, что когда взорвался первый эшелон, то на его месте образовался глубокий овраг. В радиусе двух километров разрушились старые деревянные дома, с других посрывало крыши и трубы. Все это не остановило солдат, и большую часть боеприпасов они спасли.
Разумеется, у артиллеристов реактивных орудий, как и у всех на фронте, были не только военные тяготы, случался у нас и отдых.
В декабре 1941 года в наш полк приехала артистка Ленконцерта Клавдия Шульженко. Поселили мы ее в штабе. Стояли сильные морозы. Как сейчас вижу: молоденькая, в солдатской шубе и валенках, поет она в холодном клубе свои задушевные песни. Клавдия Ивановна Шульженко выступала на позициях три дня. Солдатам пришлись по душе ее песни. А когда есть хорошая песня, так и воюется веселее.
Потом наступила самая большая радость: наш реактивно-минометный полк был брошен на прорыв блокады.
ПРОРЫВ
Л. Ф. Прусьян,
гвардии подполковник в отставке
ЗАКАЗ ФРОНТА
Будучи сотрудником редакции газеты Ленинградского фронта «На страже Родины», я часто бывал на предприятиях блокадного города, нередко приезжал и на завод имени Карла Маркса, где осваивался выпуск боевых реактивных установок. Мне довелось быть очевидцем героического труда карломарксовцев.