– Вот тут, – произнес он, очерчивая кинжалом треугольник на заросшей лесом холмистой местности к югу от Навахка. – Вот этот участок внизу прямо на границе с Артнаром. Сам я там никогда не бывал, но, по слухам, именно сюда Харнак любил ездить «охотиться».
– Охотиться? – пробасил Гарнал. Он уставился в карту, потом поднял глаза на Базела. – Не могу сказать, что какие-то слухи о выездах на охоту кажутся мне достаточным основанием для нашего похода, Базел.
– Не кажутся? – Базел откинулся на спинку стула, положив на стол скрещенные кисти рук, и задумчиво посмотрел на Гарнала.
Гарнал Атмагсон был молочным братом его и Марглиты, и они втроем всегда были близкими друзьями. По крови Гарнал не был родственником Базелу, просто членом его клана, но после того как его отец погиб в стычке на границе с Навахком, Бахнак принял его в семью. Для Конокрада он был низковат, но недостаток роста компенсировался широченной грудью, мускулистыми плечами и руками. Он прекрасно проявил себя в последнюю войну Харграма с Кровавыми Мечами. К несчастью, главной причиной его военных успехов была не намного отличавшаяся от ража страстная ненависть к Кровавым Мечам вообще и к клану Вороньего Когтя в частности. Базел знал, что, если бы не его дружба с ненавистным навахканином, Гарнал встретил бы Брандарка с мечом в руках.
– Нет, не кажутся, – пробурчал Гарнал, стараясь не глядеть на Брандарка. – Мы собираемся отправить несколько десятков воинов на территорию Кровавых Мечей среди зимы. Причем официально у нас перемирие с этими… негодяями! – Он хотел выразиться покрепче, но, посмотрев на Кериту с Марглитой, передумал. Потом он продолжил с не меньшим пылом: – Если не возражаете, я хотел бы получить что-нибудь более существенное, чем «слухи об охоте».
Брандарк начал было что-то говорить, но тут же умолк – Базел под столом наступил ему на ногу. Все шесть дней, которые понадобились Бахнаку на сбор добровольцев для Базела, Кровавый Меч вел себя невероятно осмотрительно. Подобное поведение противоречило его натуре, и он держался только потому, что законы гостеприимства градани не допускали иного. Как Гарнал не мог открыто противостоять тому, кто был гостем Базела, так и Брандарк не мог позволить себе оскорбить кого-нибудь из хозяев. Но сказать это было проще, чем сделать. Базел понимал, что его друг на грани срыва. Он раскрыл рот, чтобы заговорить самому, но его опередил Хартан.
– Тише, Гарнал!
Каким бы невероятным это ни казалось, Хартан был еще крупнее Базела. Его любимым оружием был боевой топор, двуручный, с обоюдоострым лезвием, в честь которого клан Железного Топора много столетий назад получил свое название. Он ничем не отличался от гномьих топоров, которые до сих пор использовали Братья Топора в Королевско-Имперских войсках. Хартан носил его за спиной и даже сейчас не расставался с ним ни на минуту. Правда, в отличие от Братьев Топора, градани не считал его двуручным оружием, а держал как обычный топор и мог вытворять с ним такое, что ни одному гному даже не снилось.
Он взглянул на Гарнала с неодобрительной усмешкой и покачал головой. Хотя его голос не был таким глубоким и басовитым, как у Гарнала, он превосходил по силе любой человеческий голос. У Хартана, как и у Гарнала, тоже были причины ненавидеть Навахк. Кровавые Мечи убили двух его братьев… не считая еще того, что Харнак надругался над Фармой. В некоторых землях Фарма считалась бы навеки опозоренной, словно в том, что сделал Харнак была ее вина. Градани относились к этому иначе, но в то же время стремились к справедливому возмездию. Хартан хотел возмездия ради своей нареченной, но со смертью Харнака он мог мстить только его родичам. Таким образом, у него были веские причины сразу же откликнуться на зов Базела, и об этом знали все. А это означало, что Гарналу придется выслушать его мнение. Хартан был на четыре года старше Базела, он служил в армии Бахнака одним из младших капитанов и пользовался всеобщим уважением. Кроме того, он не был молочным братом Гарнала, поэтому мог указать тому на некоторые вещи, о которых Базел или Марглита не смогли бы сказать, не вызвав у брата сопротивления или чувства обиды.
– Пока у тебя самого нет более точных сведений, – заметил Хартан, – мне кажется, следует держать рот на замке или занять его пивом, а мы тем временем послушаем, что хочет сказать Брандарк.
Хартан постарался смягчить жесткость своих слов улыбкой, но вокруг начали раздаваться смешки. Какое-то мгновение казалось, что Гарнал полезет в драку, но потом он кивнул и сам невольно засмеялся. Он по-прежнему не смотрел на Брандарка, но согласно наклонил уши.
– Да, пожалуй, ты прав, – ответил он Хартану и бросил короткий взгляд на Базела. – А я последую совету Хартана, – произнес он извиняющимся тоном и потянулся к кружке.
Базел кивнул и жестом предложил Брандарку продолжать.
– Как я уже сказал, – снова начал Кровавый Меч почти как ни в чем не бывало, постукивая кинжалом по карте, – это одно из мест, куда, по слухам, ездил на охоту Харнак. Но он никогда не брал с собой никого из придворных Чернажа, за исключением лорда Яртага, такого же отъявленного негодяя, как и сам Харнак. Зато, в отличие от других мест для охоты, сюда его сопровождала личная охрана. Это были всегда одни и те же люди, все они не принадлежали ни к одному из кланов и повиновались только ему. – Брандарк поднял глаза на Базела. – Я узнал двоих из них, когда на нас напали тогда на юге, – добавил он.
– А… – Базел понимающе качнул ушами.
Конокрады зашевелились, когда Брандарк упомянул о том, что, в отличие от всех них, он был там, где Базел сражался с живым воплощением Шарны. Даже Гарнал одобрительно закивал, его неприязнь к Брандарку на время отступила.
– А о чем еще ходят «слухи»? – спросил Базел. Брандарк пожал плечами:
– Точно не могу сказать. Харнак любил рассказывать о том, как он вывозит своих врагов в леса «позабавиться». Еще я точно знаю, что он часто забирал людей из темниц своего отца, а иногда даже прямо с улицы, уезжал с ними, а возвращался без них. Прежде чем выехать, он всегда убеждался, что эти люди хорошо связаны и не могут оказать сопротивления.
Рот Брандарка скривился, а Конокрады зашумели. Каждый из них согласился бы, что хороший враг – мертвый враг, но к тому, кто осмеливается называть себя воином и при этом ради удовольствия мучит беспомощных людей, они не испытывали ничего, кроме презрения.
– Да, мы тоже об этом слышали, – задумчиво заметила Марглита глубоким контральто. Она склонилась над картой, обводя ногтем указанный Брандарком район. – Я не знала, куда именно он вывозил своих жертв, и того, что с ним ездил Яртаг. Но теперь, когда Брандарк нам рассказал, кое-что стало мне понятно.
– Что именно? – спросил Базел.
Его сестра задумалась, теребя правой рукой маленькие золотые весы, которые она носила на цепочке как знак своей принадлежности к судебной власти.
– Этот Яртаг один из любимцев Чернажа. По всему получается, что они с Харнаком были друзья не разлей вода, пока с Харнаком не случилась… неприятность. – Она улыбнулась Базелу. – А вот чего мы никак не могли понять, так это откуда он взялся. Создавалось впечатление, что в один прекрасный день он выскочил словно из-под земли. И никто, ни один человек, не знал, кто он такой и почему Чернаж так его ценит.
Единственное, что мы смогли узнать, – Яртаг был шпионом Чернажа в окружении прежнего князя и, кроме того, возможно, он начинал как профессиональный убийца. – Базел прищурился, насторожив уши при слове «убийца». Марглита закивала. – Но, кем бы он ни был, Чернаж изрядно наградил его. Он казнил всех мужчин старинного дома Харканд и отдал поместье Яртагу.
– Я слышал, как отец говорил об этом в кругу близких друзей, – сказал Брандарк. – Остальные родовитые семейства помалкивали, ведь это было до того, как вы сбили с Чернажа спесь. А прежде он не считался ни с кем. Если кто-то начинал открыто говорить о случившемся с Харкандами или о внезапном возвышении Яртага, он, как правило, расставался с головой.