Как в воду глядел!
Достаточно мне было дней через десять увидеть Григория Федотова в раздевалке стадиона „Локомотив“, как я с первого же взгляда понял, что это незаурядный игрок. На тренировке он меня покорил, после игры я им бредил.
Дебютант ошеломил знатоков столичного футбола. Всё подкупало в молодом форварде: пружинисто-припадающий бег, мощь, резвость, прыжок и завораживающая манера игры. Перед нами был талант, Шаляпин в футболе.
И он давал концерт за концертом.
Всё, что делал Григорий Федотов на поле, было ново, неожиданно, самобытно. Безукоризненная корректность сочеталась с пламенным стремлением вперед, джентльменство — с результативностью. Его выступления стали приманкой для зрителей. Идешь, бывало, на стадион и ждешь — что еще нового покажет этот игрок?»
Летом 1937 года в СССР приехала сборная Страны Басков. Наши игроки получили прекрасную возможность сразиться с профессионалами — и себя показать, и у других поучиться. Баски провели серию из девяти матчей. Московский «Металлург», в составе которого играл Григорий Федотов, в числе соперников баскской сборной не значился, но Николай Старостин пригласил 21-летнего нападающего усилить состав «Спартака».
Матч со «Спартаком» на стадионе «Динамо» 8 июля был пятым в турне. В четырех предыдущих баски одержали три победы и одну встречу завершили вничью.
«Состязание с басками помню хорошо. Играл я левого крайнего. Вскоре удается выйти к штрафной площадке и мне. Получив мяч, сразу бегу к воротам. Защитник бросается навстречу. Вот они когда пригодились, упорные тренировки на нашем стадионе на Землянке! Делаю быстрое обманное движение корпусом, словно собираюсь метнуться с мячом вправо. Защитник немедленно туда же. Этого мне и надо! Путь к воротам свободен, делаю с мячом рывок. Смотрю, прикидываю, передать ли кому-нибудь мяч или бить по воротам самому?.. О защитнике, оставшемся сзади, помню, но не очень о нем беспокоюсь, — не догонит. Впереди, теперь совсем близко, приготовился к прыжку вратарь. Рассчитываю, что если бить сразу, он сможет отбить или взять мяч. Делаю вид, что хочу передать мяч в центр. Вратарь слегка перемещается ближе к середине ворот, не уверенный еще в истинности моих намерений. И тут — удар! Мяч проходит как раз рядом со штангой. Мяч в воротах! Первый мой мяч, забитый в международной встрече!»
Поскромничал Григорий Иванович. Первый мяч в ворота басков был исключительным по красоте, ибо был забит с острейшего, практически нулевого угла обводящим ударом, называемым еще «сухой лист». Еще раз обратимся к воспоминаниям Николая Старостина:
«Я уже говорил, что в свое время не мог налюбоваться игрой Григория Федотова. Не в том дело, что он забивал имевшие дорогую цену голы, и даже не в том, что, наблюдая за ним, нельзя было не испытывать эстетического удовольствия. Федотов надолго предвосхитил футбол будущего, внес в игру столько нового, сколько не снилось самым прозорливым тренерам.
Еще в довоенное время он с безошибочной разумностью, непринужденно действовал согласно требованиям обстановки, умел сыграть либо индивидуально, либо строго в командных интересах. С ним все партнеры играли хорошо, во всяком случае, лучше, чем в его отсутствие… Он первым в нашем футболе начал забивать мячи головой в нападении. Стал постоянно пользоваться резаными ударами, когда о „сухом листе“ никто и понятия не имел. У него был оригинальнейший бег, он бежал не выпрямляясь, а как бы приседая, и, чем более всего обескураживал защитников, неуловимо менял скорость: разгонится, приостановится и снова рванется».
Тот матч спартаковцы выиграли 6:2, и эта победа стала самым ярким событием турне. А гол Федотова в ворота Грегорио Бласко стал украшением матча. Очевидцы потом рассказывали об этом чудо-ударе. Так молодой футболист становился легендарной личностью.
Вот рассказ нападающего еще об одном его голе — из тех, о которых упомянул Н. П. Старостин:
«Нам удалось выиграть с крупным счетом (4:0) встречу с московским „Спартаком“, победителем осеннего первенства 1936 года. Мне кажется, что в этой игре „Спартак“ потерпел, так сказать, психологическое поражение. В этой встрече мне тоже удалось забить гол. Играл я теперь прочно на левом краю. Команда решила, что здесь я принесу больше пользы. Решила правильно — выйдя на простор края, я сразу почувствовал себя свободнее. Был я вынослив, владел техникой, игру понимал, научился правильно оценивать обстановку на поле, а главное, следуя советам товарищей, все время искал в игре новое, и мне удавалось, играя на левом краю, в трудном единоборстве с защитой найти кое-что одобренное командой. Вопреки существовавшему обычаю подавать мяч на ворота издалека, с края, я попробовал, обманув „опекуна“, сам продвигаться с мячом вдоль линии ворот к штрафной площадке. Защитники оказались в некотором недоумении. Выходить ли им мне навстречу или продолжать держать своих опекаемых? Растерянность в защите позволяла мне подходить близко к воротам. Если же кто-нибудь из защитников выбегал навстречу, я быстро передавал мяч своему партнеру, оказавшемуся свободным от опеки. В состязании со спартаковцами один из мячей мне случилось забить головой в броске. Для меня такой удар тоже был новинкой, найденной почти случайно. Мяч летел вдоль ворот так, что я никак не успевал достать его ногой. Времени терять было нельзя. Я бросился головой вперед, пролетел „рыбкой“, и мяч, к моему удивлению, оказался в сетке».