Часть вторая
Дашка в своей детской, в своем вращающемся кресле, смотрит по монитору, как выпендривается в своем застеночном кабинете Фауст. Стихами так и шпарит! Причем занудными... И грызет жареный арахис. Дашка грызет, пля! А не Фауст! Тесная готическая комната со сводчатым потолком. Фауст без сна сидит в кресле за книгою на откидной подставке. Бирюкова: Дурак! Фауст Я богословьем овладел, Над философией корпел, Юриспруденцию долбил И медицину изучил. Однако я при этом всем Был и остался дураком. Бирюкова: Ну, это не так уж плохо. Я тоже говорю, что я дура. Но медицину он не изучил. Я бы не взяла его в бригаду скорой даже на должность санитара-носильщика. Он бы нам мешал. Он бы издевался над нами за то, что мы часто моем руки. - Фауст В магистрах, в докторах хожу И за нос десять лет вожу Учеников, как буквоед, Толкуя так и сяк предмет. Но знанья это дать не может, Бирюкова: - Соображает, в общем-то… А зачем за нос водит? Почему ученикам правду не говорит? Не нравится он мне. Зачем мне лезть в это дело? Я не Мефистофель. Идея проверена. Наперед известно все. Найду ли я что-то новое? Фауст: Не нажил чести и добра И не вкусил, чем жизнь остра. И пес с такой бы жизни взвыл! Бирюкова: - Однозначно, он желает похрюкать. Пожить. Пусть недолго… Хуже всего то, что связавшись с ним, мне тоже придется заняться свинством. А так ли уж оно мне нужно? Продолжает смотреть в монитор. - Фауст: О, если б ты бы с этих пор Встречал меня на высях гор, Где феи с эльфами в тумане Играют в прятки на поляне! Там, там росой у входа в грот Я б смыл учености налет! Бирюкова: - Уй! Феи с эльфами! Его интересуют нимфы. И чтобы они ему забесплатно давали. Канеш, он всю жизнь просидел с книгами. И желает испробовать другой вариант. На что рассчитывает Джизес?.. Ему только дай возможность, он смоет налет учености и пустится во все тяжкие. Первым делом поймает трипак… - Фауст: Но как? Назло своей хандре Еще я в этой конуре, Где доступ свету загражден Цветною росписью окон! Где запыленные тома Навалены до потолка; Где даже утром полутьма От черной гари ночника; Где собран в кучу скарб отцов. Таков твой мир! Твой отчий кров! Как ты все это перенес И в заточенье не зачах, Когда насильственно, взамен Живых и богом данных сил, Себя средь этих мертвых стен Скелетами ты окружил? Бирюкова: - Вот к Сократу залазил под одеяло гомосек. И – ничего. Не кинулся на него Сократ. А этот сам залезет под одеяло к гомосеку… А может и нет. Но куда-нибудь он непременно залезет. Наверняка. - Фауст Явись! Явись! Явись! Пусть это жизни стоит! (Берет книгу и произносит таинственное заклинание. Вспыхивает красноватое пламя, в котором является дух.) Бирюкова: - Спрашивается, на кой черт ему этот дух? Что он будет с ним делать? Я бы еще поняла, если бы он вызвал девку. Но это чмо – зачем? Дух Кто звал меня? Фауст (отворачиваясь) Ужасный вид! Дух Заклял меня своим призывом Настойчивым, нетерпеливым, И вот... Фауст Твой лик меня страшит. Бирюкова: - Ну да. Джин из бутылки первым делом кидается на того, кто его выпустил. Дух: Обосрался, да? Фауст: Ничего подобного! Я сильнее тебя! Дух: Ты соображаешь, что несешь? Фауст: Ты мой прообраз. Дух: Тьпу. Дурак. Тебя зашибить – только зря об тебя пачкаться. Вот попробуй только меня еще хоть раз вызови! У! (делает страшную рожу) Исчезает. Фауст на трясущихся ногах вылазит из-за стола и подбирается к реторте, в которой что-то медленно булькает и через змеевик капает в колбу. Берет колбу и делает из нее несколько глотков. Руки дрожат как у Янаева. Бирюкова: - Делириум тременс. Фауст ставит колбу на место и ползет назад в кресло. Бирюкова: Я к нему не пойду. Это не мой профиль. Он уже и без меня чертей видит. Раздается стук в дверь. Фауст: Опять этот придурок Входит Вагнер в спальном колпаке и халате, с лампою в руке. Фауст с неудовольствием поворачивается к нему. Вагнер Простите, не из греческих трагедий Вы только что читали монолог? Осмелился зайти к вам, чтоб в беседе У вас взять декламации урок. Чтоб проповедник шел с успехом в гору, Пусть учится паренью у актера.