Фауст Отстань, а… Вагнер Мы век проводим за трудами дома И только в праздник видим мир в очки. Как управлять нам паствой незнакомой, Когда мы от нее так далеки? Фауст Что ты несешь?! Что ты несешь?! Вагнер Но много значит дикция и слог, Я чувствую, еще я в этом плох. Фауст Какая, к чертовой матери, дикция?! Какой там еще слог?! Да это все херня!.. Ты все равно сдохнешь! Вагнер Ах, господи, но жизнь-то недолга, А путь к познанью дальний. Страшно вчуже! И так уж ваш покорнейший слуга Пыхтит от рвенья, а не стало б хуже! Иной на то полжизни тратит, Чтоб до источников дойти, Глядишь, - его на полпути Удар от прилежанья хватит. Фауст Ну и не лезь! На хрен оно кому-то нужно?!! Слушай, давай лучше нахрюкаемся и рванем по блядям! У меня есть. Уже почти литр накапало… Вагнер Однако есть ли что милей на свете Чем уноситься в дух былых столетий И умозаключать из их работ, Как далеко шагнули мы вперед? Фауст Да мы ни хрена не знаем! И они не знали, и мы не знаем. Ну, разве что, что Земля круглая… Впрочем, Сократ это знал еще тогда. Вагнер Но мир! Но жизнь! Ведь человек дорос, Чтоб знать ответ на все свои загадки. Фауст Да ни до чего человек не дорос! Какие там еще «все загадки»?! Он даже не знает что загадать! Он не знает о чем спросить! И чего просить! И у кого… А который хоть что-то соображает, но не может держать язык за зубами, попадает либо на крест, либо в костер! Вредно быть слишком умным!.. Единственное, за что ничего не будет – это пьянство и блядство. Но ведь с тобой ни выпить, ни по бабам… Но мы заговорились, спать пора. Оставим спор, уже довольно поздно. Вагнер Я, кажется, не спал бы до утра И все бы с вами толковал серьезно. Но завтра пасха, и в свободный час Расспросами обеспокою вас. Я знаю много, погружен в занятья, Но знать я все хотел бы без изъятья. (Уходит.) Фауст: Дурак. Ну, напишешь ты кандидатскую… Я тоже дурак. Бирюкова: Злит он меня. Фауст (один) Он всё надеется! Без скуки безотрадной Копается в вещах скучнейших и пустых; Сокровищ ищет он рукою жадной — И рад, когда червей находит дождевых!.. И как слова его раздаться здесь могли, Где духи реяли, всего меня волнуя! Бирюкова: И, между прочим, изобретает асептику с антисептикой. Пока ты тут умничаешь со своими духами. Фауст: Отравлюся! Идет к лабораторному столу, роется в колбах и бутылках, что-то роняет, оно бьется, что-то течет, испаряется… наконец, нашел. Фауст: Привет тебе, единственный фиал, Который я беру с благоговеньем! В тебе готов почтить я с умиленьем Весь ум людей, искусства идеал! Вместилище снов тихих, непробудных, Источник сил губительных и чудных,— Служи владельцу своему вполне! Взгляну ли на тебя — смягчается страданье; Возьму ли я тебя — смиряется желанье. И буря улеглась в душевной глубине. Готов я в дальний путь! Вот океан кристальный Блестит у ног моих поверхностью зеркальной, И светит новый день в безвестной стороне! Вот колесница в пламени сиянья Ко мне слетает! Предо мной эфир И новый путь в пространствах мирозданья. Туда готов лететь я — в новый мир. Бирюкова: Уй! Перестань болтать! Пей давай! И лети к чертовой матери. А я бы пошла спать. Новый мир, бля! Приют этого, как там его бишь… Солженицина. Фауст: О наслажденье жизнью неземною! Бирюкова: Трепач! Так ты пьешь или нет?.. Я сча его сама пристрелю. Если он так рвется… Выдвигает шуфляд и достает оттуда Смит энд Вессон. Тот самый. Фауст: Да, решено: оборотись спиною К земному солнцу, что блестит вдали, И грозные врата, которых избегает Со страхом смертный, смело нам открой И докажи, пожертвовав собой, Что человек богам не уступает. Пусть перед тем порогом роковым Фантазия в испуге замирает; Пусть целый ад с огнем своим Вокруг него сверкает и зияет, — Мужайся, соверши с весельем смелый шаг, Хотя б грозил тебе уничтоженья мрак! Бирюкова: Вот гад! Пей уже один раз! Фауст: Хмелён напиток мой, и тёмен зелья цвет: Его сготовил я своей рукою, Его избрал всем сердцем, всей душою. В последний раз я пью и с чашей роковою Приветствую тебя, неведомый рассвет! (Подносит к губам бокал.) Бирюкова: Ваньку валяет. Все равно не выпьет. Найдет отбрешку. С улицы доносится звон колоколов. Фауст: О звук божественный! Знакомый сердцу звон Мне не дает испить напиток истребленья. Бирюкова: Что я сказала? Сцена 2 У ГОРОДСКИХ ВОРОТ Гуляющие выходят из ворот. Бирюкова: Они идут напиться, подраться и по блядям. Это единственное, что их интересует. Они будут просить у служанок, это известные давалки. И служанки, слегка поломавшись для приличия, им дадут. Это и называется праздник. Только это. Больше ничего. Се – народ. Четвертый В Бургдорф наведаться советую я вам. Какие девушки, какое пиво там! А драка — первый сорт! Пойдёмте-ка, ребята! Студент Эх, девки, чёрт возьми! Смотри, бегут как живо! А что, коллега, надо их догнать! Забористый табак, да пенистое пиво, Да девушка-краса — чего еще желать! Девушка-горожанка Вот так молодчики! Как им не удивляться! Ведь это просто стыд и срам! Могли бы в обществе отличном прогуляться — Нет, за служанками помчались по пятам! Бирюкова: Это означает, что они тоже непротив дать. Только ломаться будут дольше. Второй студент (первому) Постой: вон две идут другие; Из них соседка мне одна. Мне очень нравится она. Смотри, нарядные какие! Не торопясь, идут они шажком И поджидают нас тайком. Первый студент Эх, братец, брось! Стесняться неохота. Скорей вперёд: дичь может ускакать! Чья ручка пол метёт, когда придёт суббота, Та в праздник лучше всех сумеет приласкать. Солдаты Башни с зубцами, Нам покоритесь! Гордые девы, Нам улыбнитесь! Все вы сдадитесь! Бирюкова: Афро и тут свой старый правит бал. Само собой. Я это и без Гёте знаю. Фауст и Вагнер. Фауст Умчалися в море разбитые льдины; Живою улыбкой сияет весна; Бирюкова: Стоп! Заткнись. Хватит с меня твоих бессмертных стихов. Скажи что хочешь коротко. И прозой. Фауст: Народ гуляет. И мне на душе веселее. Бирюкова: Во-о-от! Во-о-от! А то запарил своими стихами! Вагнер Люблю прогулку, доктор, с вами, В ней честь и выгода моя; Но враг я грубого — и не решился б я Один здесь оставаться с мужиками. Бирюкова: Так! Перешел на прозу! Не то..., - и взводит курок Смита. - Я вас научу таланту! Вагнер: Меня от них тошнит! Старый крестьянин (покосившись на Дашкин ливонверт): Мы рады вас видеть, доктор! Многих вам лет! Бирюкова: Во-о-от! Во-о-от! Фауст (поднимая литровый бокал с настоящим немецким светлым пивом): Здоровье ваше пью! Народ собирается вокруг. Старик Вы нас спасли от чумы! Ваш отец и вы. Вы ходили среди больных и лечили их. Народ Ученый муж, ты многих спас; Живи ж сто лет, спасая нас! Вагнер Хм, а они вас уважают, доктор! Бирюкова: Че-т я сомневаюсь. Чума и без него прошла. Передохли сколько положено было – и прошла. Но то, что они расхаживали среди чумных - оно конечно. Хотя это был акт безрассудства. Они ничем не могли помочь. Вообще и совсем. Антибиотиков у них не было. Асептики с антисептикой они не знали.