Но самым сильным и знаменитым ударом по Луи Наполеону стал сборник стихов «Возмездия». Своему издателю Этцелю Гюго писал: «Я думаю, для меня невозможно опубликовать в это время сборник чистой поэзии. Это произведёт впечатление разоружения, а я вооружён и боевит как никогда».
«Возмездия» вышли через год после «Наполеона Малого» и были написаны в основной своей части уже на Джерси, хотя некоторые вошедшие в него стихотворения датируются ещё доэмигрантскими днями. Их создание представляет собой уникальное явление в мировой литературе — в течение года поэт, словно впав в транс, ежедневно писал, выхаживая по дюнам, стихи самых разных размеров и жанров, но подчиняющиеся единой цели — выразить гнев и ненависть к узурпатору.
Гюго избрал целью не написание одной поэмы, пусть и большой, а именно различающихся стихотворений, поскольку именно так ему было удобнее донести до читателя свои чувства. Они были столь разнообразны, что в жёстких рамках одного произведения им стало бы тесно и целостной композиции не получилось бы. Каждый день он ухватывался за ту или иную мысль, образ, отталкивался от какого-то факта и обращал всё в гремящие стихи.
В дело пошло всё — и задорная песенка, и пародия на идиллию, и эпическая поэма с мистическим сюжетом («Искупление»), и ядовитая сатира, и басня («Басня, или История»), и ораторское выступление, и гневная филиппика. Самое известное стихотворение сборника — «Искупление», из которого часто цитируются те или иные строки, особенно когда пишут о вторжении Наполеона в Россию в 1812 году, ибо Гюго создал в нём незабываемые образы бедствий «великой армии».
Примечательно открывающее «Возмездия» стихотворение «Nox» («Ночь»), Оно заканчивается почти что строками Пушкина:
У Гюго:
Продолжение стихотворения Пушкина:
передаёт и настроение, и язык, и образы Гюго. По сути, «Возмездия» — это несколько тысяч подобных строк. И как пушкинский шедевр невозможно назвать пафосным и преувеличенным, так и сборник Гюго — это не просто упражнение в красноречии и обличении, в его основе лежат подлинные чувства и реальные страсти своего времени, хотя ныне и поросло травой забвения то, что волновало тогда всю Европу. Но, читая «Возмездия», мы словно на машине времени переносимся в волнующие дни декабря 1851 года, когда не только Виктору Гюго казалось, что человечество столкнулось с неслыханным преступлением. Так археологи, откапывая из-под земли старинные надписи, читают позабытые повести о вражде и ненависти.
К сборнику подходят слова Вольтера, которые как-то цитировал Пушкин: «Пусть он трепещет!.. Дело идёт не о том, чтобы его высмеять, а о том, чтобы его обесчестить!» Недаром в стихотворении «Человек посмеялся» (почти перекличка в названии с будущим романом) поэт сравнивает себя с палачом, клеймящим раскалёнными щипцами Луи Наполеона. У Гюго-публициста немало афористичных строчек, например в «Писано 17 июля 1851-го года, сходя с трибуны» — «эта безмятежная душа презирает ваше уважение и ценит вашу ненависть».
Любопытно, что в «Карте Европы» Гюго упоминает Шандора Петёфи — величайшего венгерского поэта, революционера, своего младшего современника, погибшего в 1849 году, проявив тем самым эрудицию, удивительную для французов того времени, не замечавших поэтов из малых стран и вообще не интересовавшихся иностранными литературами.