– У нас будет ребёночек! И поэтому папа не захотел, чтобы мы ехали. Мы с мамой поедем не туда, а в Бесбю и будем ухаживать за Тиллой и Констанцей. Они будут очень рады, и бабушка, и дедушка, и дядя Андреас тоже. И знаешь, что сказала мама? Мама сказала, что пускай ты к нам приедешь на недельку, если сможешь.
Гюро взглянула на мизинчик Эллен-Андреа. Он не шевельнулся, значит, она говорит правду.
– Наверно, смогу, – сказала Гюро. – Когда у мамы и Бьёрна опять начнётся работа после отпуска.
– Вот и я так подумала. А пока мы же можем писать друг другу письма, раз мы научились писать. Я пришлю тебе длинное-предлинное письмо, длиннее школьного двора, – пообещала она, пошевелив мизинчиком.
– Ага, – кивнула Гюро.
– Мама разрешила мне немного побыть у тебя и поиграть на школьном дворе, – сказала Эллен-Андреа, и, по-видимому, это было правдой, потому что мизинчик не шелохнулся.
– А ну, побежали! – крикнула Гюро.
Ей вдруг показалось, что она много дней просидела без движения. Все кинулись бежать взапуски: побежали Лилле-Бьёрн и Эллен-Андреа, а Гюро неслась так, что ноги её почти не касались земли, а волосы развевались сзади, как флажок.
Придя со двора вечером, она пошла в подвал и немножко поиграла на скрипке. Сейчас уже не нужно было разучивать трудную оркестровую партию. Можно было просто поиграть в своё удовольствие, но вскоре она незаметно для себя невольно перешла на увертюру из «Тита» и сыграла немного оттуда, потому что ей так нравилось.
Потом, лежа в постели, она начала вспоминать по порядку всё, что произошло в этот день. Вот она сидит и сейчас начнёт играть с оркестром. Перед глазами у неё встал Эдвард, и Гюро подумала, что это же совсем как на лыжных гонках, однажды она их видела. Там тоже всем одновременно давали старт. И в оркестре было то же самое, по крайней мере сегодня, и было очень интересно, как они придут к финишу. И в то же время в оркестре не было так, чтобы кто-то попробовал вырваться вперёд. Ничего подобного! В оркестре музыканты и музыка должны прийти к финишу вместе. И это было замечательно. Потому-то и быть музыканткой оркестра «Отрада» было так радостно и хорошо, как это сейчас ощущала в душе маленькая девочка Гюро.