В вагоне было так тесно, что места на скамейке хватило только для мамы, она села и посадила Гюро к себе на колени.
Гюро разглядывала пассажиров. Они все были разные.
Одни выглядели грустными, и ей хотелось утешить их. Другие, напротив, шумно радовались наступившему дню. Многие везли с собой детей.
— Дети тоже едут на работу? — спросила Гюро.
— Нет, их везут в детский сад, — ответила мама. — Они будут там играть, пока их родители не вернутся с работы. А некоторые, наверно, тоже едут к своим дневным мамам, как ты.
— Я еду к Тюлиньке, а не к маме, — сказала Гюро.
— Давай считать, что это твоя работа. Ты должна постараться, чтобы Тюлинька не чувствовала себя одинокой, — сказала мама.
Гюро взглянула на маму.
— Тогда тебе тоже лучше остаться с нами, — сказала она.
— Я должна красить комнату в пансионате, — сказала мама, — но вечером я к вам приеду.
Гюро промолчала. Она то смотрела в окно, то разглядывала пассажиров, и никто бы по её виду не догадался, что мысли её далеко отсюда. Как же она целый день будет без мамы! Конечно, она будет не одна, а с Тюлинькой, но ведь всё-таки без мамы!
Однако ни в метро, ни по дороге к дому, ни в лифте она не обмолвилась об этом ни словечком.
Тюлинька обрадовалась их приходу. Наверное, ей и в самом деле было очень одиноко, и всё-таки, когда мама, пообещав приехать вечером, стала прощаться, Гюро вцепилась в её пальто.
— Если ты меня не отпустишь, я опоздаю на поезд, — сказала мама.
— Не уходи! — попросила Гюро.
— Но ведь ты знаешь, что я крашу комнату!
— Гюро, ты не хочешь, чтобы я была твоей дневной мамой? — спросила Тюлинька.
Гюро покачала головой.
Тюлинька вздохнула, и по её лицу Гюро поняла, как она огорчена.
— Я хочу, чтобы ты была только Тюлинькой, — сказала Гюро.
— Ну что ж, буду только Тюлинькой.
— И немножко дневной мамой, — согласилась Гюро.
Тюлинька просияла, а мама тут же сказала:
— Значит, всё в порядке, Гюро? Тогда я побежала, помашите мне с балкона.
— Хорошо, — сказала Гюро, выпустила мамино пальто, но тут же снова в него вцепилась. — А ты скоро вернёшься? — спросила она.
— Вечером, я тебе уже говорила, — сказала мама. — Тюлинька, вы, кажется, собирались сегодня в лес?
— Обязательно, — сказала Тюлинька. — Вальдемар и Кристина тоже пойдут с нами. Вчера, когда мне было нечего делать, я связала им тёплые варежки и шапки.
— Покажи, — обрадовалась Гюро. — Вот хорошо, а то они у меня очень мёрзли.
И она вспомнила, как скучно и холодно ей было гулять во дворе пансионата — нет, всё-таки неплохо, что она останется с Тюлинькой!
— До вечера! — сказала мама и ушла.
На первом этаже мама зашла к дворнику и договорилась, что через несколько дней начнёт с ним работать и учиться всему, что надо знать дворникам.
— Это будет моя школа, — сказала она.
— Школа дворников! — засмеялся он. — Первая в нашей стране.
— Я заплачу тебе за учение, — сказала мама. — Ведь тебе придётся тратить на меня своё время.
— Сперва поглядим, будет ли тебе от этого польза, — сказал дворник. — Да и иметь помощника тоже недурно.
— Значит, договорились, — сказала мама. — Там, на одиннадцатом этаже, на балконе меня, верно, заждались.
Так оно и было. Увидев наконец маму, Гюро даже запрыгала. Мама казалась ей крохотной точкой, но эта точка махала руками.
— Гюро, смотри, что у меня есть, — сказала Тюлинька и дала ей бинокль.
Гюро приставила его к глазам. Сперва она видела только склон, усеянный обрывками бумаги, которые в бинокль казались очень большими. А вот и мама! Мама улыбнулась Гюро, ещё раз махнула ей рукой и побежала к метро.
— Ты завтракала сегодня? — спросила Тюлинька, когда они вернулись в комнату.
— Немножко, мы с мамой не хотели есть, — ответила Гюро.
— Тогда мы сейчас поедим, — предложила Тюлинька. — У меня полно всякой еды, даже рыбий жир есть. Ты его пьёшь?
— Да, — вздохнула Гюро, — сперва я делаю глоток молока, потом пью рыбий жир и снова запиваю молоком. Только когда его глотаешь, нельзя дышать.
— Надо и мне так попробовать, — засмеялась Тюлинька.
Они поели и перемыли посуду, то есть мыла Гюро, а Тюлинька вытирала. Потом они собрались на прогулку. Спустившись вниз, Тюлинька почему-то направилась не к входной двери, а в противоположную сторону, к двери, на которой было написано: «Для спортивного инвентаря».
— У меня есть для тебя сюрприз, — сказала она.
Там, за дверью, стояли маленькие красные санки, и на них большими чёрными буквами кто-то написал: «ГЮРО».
— Это наш дворник, — сказала Тюлинька. — Он сперва выжег эти буквы, а потом закрасил их краской. Зато теперь всем видно, что это твои санки.