— Спасибо, я буду иметь это в виду, но пока Гюро ездит днём к нашей приятельнице.
Здесь, внизу, было так темно и сыро, что у Гюро сразу стало тяжело на душе.
— Конечно, вам придётся всё тут вычистить, — сказала хозяйка. — Как видите, ваш предшественник не очень-то пёкся о чистоте. Он, знаете ли, выпивал. А вы, случайно, не пьёте? — вдруг спросила она у мамы.
На лице у мамы выразилось глубочайшее изумление, но тут в разговор вмешалась Гюро:
— Конечно, пьёт, все пьют, когда хочется пить.
— Не беспокойтесь, я не пью, — улыбнулась мама. — Здесь, наверно, станет светлее, если побелить стены? — сказала она, глядя на унылые голые стены.
— Это ваше дело, если хотите, можете побелить, но, разумеется, за свой счёт, — сказала хозяйка. — Я понимаю, что сейчас здесь холодно и неуютно, но есть печка. А в чуланчике вполне может поместиться детская кроватка. По вечерам вам, наверное, захочется отдохнуть от девочки?
Гюро заглянула в чуланчик: там не было никакого окна и потому царил полный мрак.
— Нет, нет, — испуганно сказала мама, — мы с Гюро привыкли спать в одной комнате.
— Значит, вас устраивают эти условия? — спросила хозяйка.
— Мне бы хотелось подумать несколько дней, — ответила мама.
— Я не против, — сказала хозяйка, — но ведь на это место могут объявиться и другие претенденты. Сейчас в городе не так-то просто найти работу с жильём, тем более, что вы не одна.
— Это правда, — сказала мама. — Я позвоню вам во вторник.
— Ну что ж, пусть будет по-вашему, — нехотя согласилась хозяйка.
Мама и Гюро вернулись в пансионат.
Вечером мама села почитать, а Гюро в уголке играла с Вальдемаром и Кристиной.
— Не бойтесь, — говорила она им, — вам не придётся спать в тёмном чулане. Мы с вами привыкли спать в одной комнате, я ни за что не пущу вас в чулан.
Воскресенье тянулось бесконечно, хотя Гюро с мамой ездили в лес и гуляли там долго-долго, словно не думали ни о чём, кроме своей прогулки.
И вот настал понедельник. Они снова отправились в Тириллтопен: мама работать с Бьёрном, а Гюро к Тюлиньке и Индивиду. Но сперва, как обычно, Гюро пришлось немного погулять одной. В то утро у дома собралось много детей.
В руках у них был мел, но они не чертили «классики» на тротуаре, а рисовали на стене большое сердце, пронзённое стрелой. На стреле были написаны какие-то буквы. Гюро ещё не умела читать, но один из мальчиков громко прочёл для всех:
— «Бьёрн и Эрле — жених и невеста!»
Гюро хотела поправить его и сказать, что Бьёрн и Эрле дворники, но побоялась — мальчик был гораздо старше её.
В это время к ним подошёл Бьёрн. Он взглянул на рисунок с надписью и засмеялся.
— Ну, попали пальцем в небо! — сказал он. — Мою невесту зовут вовсе не Эрле, а Гюро. Вот она! — И он поднял Гюро высоко-высоко. — Ну-ка, озорники, сотрите побыстрей свои художества. Сейчас сюда придёт Эрле, и ещё неизвестно, как ей это понравится.
Он стоял, держа Гюро на руках, и голос его звучал очень властно.
Дети стали стирать рисунок, но это оказалось не так-то легко: мел словно прилип к стене и без мокрой тряпки не хотел стираться.
Эрле застала их за этим занятием.
— Мы тоже рисовали на стенах, когда были маленькие. Это пустое занятие, — сказала она. — Лучше поработайте немного с нами. Кто хочет убирать мусор с газонов, тому я дам целлофановый мешочек, и мы будем играть, будто вы тоже дворники.
— Нам уже пора в школу, мы вам в другой раз поможем, — сказал один большой мальчик.
— А нам никуда не пора, мы будем играть в дворников! — закричали малыши.
Они схватили целлофановые пакетики и разбежались во все стороны, словно спешили в лес собирать грибы или бруснику.
Гюро взглянула на корпус «Ц». У этого корпуса не было сейчас своего дворника, ни большого, ни маленького. Он был совершенно один, если не считать посаженных вокруг кустов и деревьев.
А потом Гюро гуляла с Тюлинькой и Индивидом, и уж будьте уверены, что Индивид постарался, чтобы у Гюро не было времени вспоминать сырой и тёмный чулан.
Вечером в пансионате Гюро и мама не могли даже играть в лото, они могли только ждать.
— Заседание правления начнётся в шесть, — сказала мама. — Бьёрн думает, что к восьми оно уже кончится.
Гюро легла, но спать ей не хотелось. Маме не сиделось на месте, она ходила взад и вперёд по комнате, изредка поглядывая в окно. Телефонный звонок был отчётливо слышен в их комнате. Он звонил много раз, но никто не стучал к ним в дверь.
И вот наконец шаги в коридоре направились прямо к их комнате. Это была хозяйка пансионата.