Кассиопея: Хатриж очень больно. На счастье, ты не знаешь, каково это, Доменик - внезапно лишиться части себя. Незнакомые люди - не поправляй меня, правда, я не знаю, кто они в твоих понятиях - отсекли ей палец, вот так, без наркоза, без предупреждения - просто взяли и забрали его, а внутри все горит огнем, который временами просится наружу, изрядно обжигая горло и рот. Ты никогда не пробовал... Взять в рот горящую свечу? Чтобы у тебя раздирало нёбо и воск противно капал на язык; чтобы после на внутренней стороне губы выступили болезненные белые волдыри, которые убийственно задеть зубами - а это приходится делать постоянно, тебе же хочется пить, верно? Хатриж молит Деву помочь, излечить, поддержать, но понимает, что лучше не станет... Она же ведь совсем одна, в незнакомом месте, не понимает, что от нее хотят и как здесь оказалась. Потрясение бьет ее не слабее боли.
Я: Она не просит, чтобы ее кто-нибудь спас?
Кассиопея: Конечно же нет, Доменик, о чем ты! Кого ей просить? Кто серьезно может прийти ей на выручку? У Хатриж никого нет и не было с момента попадания в Академию лаон. Она хорошо понимает, что была послана на убой. Сейчас она просто отсчитывает дни до смерти.
Я: Но зачем посылать ее на заранее провальную миссию и наблюдать за ней всю дорогу? С учетом высокой смертности лаон в те годы, разумнее было бы отправить ее на более полезные, хоть и тяжелые работы!
Кассиопея: Она бормочет, не могу разобрать... Драконы. Не понимаю. Президент рассказал, что в горах есть драконы, это я слышу. Он приказал ей во что бы то ни стало отыскать их, даже если остался всего один... И заставить его прилететь в Академию? Зачем? Зачем подставлять себя и учеников? Хатриж жалуется, что ей было сказано, что она может хоть умереть, если это вынудит дракона покинуть свое логово. Как странно... Ты что-нибудь понимаешь, Доменик?
Я: Боюсь, что нет.
========
ПРИКАЗ
Первейшей из особей К
№316
База на Алвире
О ликвидации пространственно-временной аномалии
Несколькими днями ранее наши устройства засекли нарушение хода истории. Результат сбоя некоторым образом отобразился на двух мирах. Часы показывают наличие вмешательства трех типов: извне в Настоящее, извне в Прошлое и из Настоящего в Прошлое, что повлекло за собой создание временного парадокса в виде расслоения линии хода истории.
П Р И К А З Ы В А Ю:
Второй особи К седьмого поколения Сардаане Рейтан отправиться в пострадавшие миры, ликвидировать пространственно-временную аномалию и убедиться, что ход истории вернулся в изначальное русло.
ПЕРВЕЙШАЯ ИЗ ОСОБЕЙ К
Леди Квинтэ Гарат
/отмечено корвином/ _Ψ_
========== Х.Дикби, "Заметки о жизни с особями К" / Вырезка из дневника Езели ==========
Прежде всего хотелось бы отметить, что все нижеследующее — суть субъективный взгляд лаон, попавшей посредством странного сложения обстоятельств в абсолютно неизвестное ей общество. В моих речах в значительной мере присутствует изначально предвзятое отношение к отступникам, называющим себя особями К, и, надо сказать, своими поступками они не сильно изменили мое мнение о них.
Возможно, лишь мой мыслеграф знает, какое идет число, но, полагаю, сейчас примерно середина месяца браге — точнее сказать не берусь. Я не выходила из подземного убежища с того момента, как очнулась, и, честно говоря, порядком соскучилась по солнечному свету, но Оз утверждает, что мне еще пока рано выходить на поверхность. Я склонна доверять его словам.
На данный момент в этой подземной лаборатории нас проживает шестеро — я, Оз и четыре особи К: Куини, руководящая всем, Езели, ответственная за мое лечение и исследования, Йетер, запомнившаяся мне как убийца Кароя с одной из обвинительных улик в пустыне, и Сардаана, как две капли воды похожая на Иштвана с этой же записи. Что странно — на лаон абсолютно точно похожи лишь первая и последняя; Езели по виду словно вывалена в муке — настолько она вся белая, а Йетер и описать сложно, даже увидев в живую, — по цвету волос можно было бы сказать, что она склонна лишь к природным чарам и/или оборотничеству, но эта особь управляет огнем, а кожа у нее какая-то светлая, желтовато-розоватая, цвета свежевыструганной доски.
Мне сложно понять, в каких отношениях они все находятся. Эти особи полны парадоксов: Оз как-то обмолвился, что время для них замерло, но Йетер в разговоре упомянула, что кто-то из них «таким путем и умереть может»; вроде бы совершенно друг на друга не похожи, но от всех четверых тянет одинаковыми чарами, которые я не могу разобрать; вроде бы каждая сама по себе, но при этом являются членами некой «семьи» из дюжины звеньев матерей и дочерей.
Самая важная из них — некая Первейшая, без упоминания которой не обходится практически ни единого их разговора. Впервые это имя было услышано мной, когда из ярко-фиолетовой вспышки в лаборатории появились Йетер и Сардаана: первая — по приглашению Езели, вторая — с приказом Первейшей исправить некий временной парадокс. Девушка с лицом печально известного лаон-революционера долго вглядывалась в меня, прикрываясь небольшой жужжащей железной книжкой, после чего объявила, что я — лишь конечный результат парадокса и что ошибку хода истории стоит искать в прошлом. Несколько последующих дней она то пропадала, то вновь появлялась, придирчиво осматривая меня и спрашивая, что я помню из детства, в конце концов вынеся вердикт, что парадокс относительно безвреден. Все это время имя Первейшей в разговорах сопутствовало предупреждениям о неприятностях, которые ждут всех особей К в случае, если ситуация выйдет из-под контроля, но, если честно, я очень скоро поняла, что ничего из этих разговоров не смогу использовать себе на пользу.
Не сказать, что они не пытались вовлечь и меня в свои беседы, но я чувствовала себя нехорошо, не понимая и половины слов из их разговора. Оз мог объяснить некоторые, но у особей это практически всегда не удавалось — они слишком привыкли к ним, чтобы объяснить их тому, кто слышит об этом впервые. Мне нравилось общаться с ними о чарах — Куини, несмотря на бытие отступницей, имела презанятнейший взгляд на собственные силы. Она говорила:
«Воздух — это ткань. Спасительная веревка, которая всегда рядом с тобой. Мне достаточно поднять руку, чтобы ощутить, как она проскальзывает сквозь мои пальцы — думаю, те, кто управляют водой, чувствуют то же самое, проводя по ней ладонью. Пока есть ветер, я никогда не упаду — пока он обдувает его, пока я чувствую его на себе, он сам складывается в моих руках в тугой канат, по которому я выбираюсь из пропасти. Вас учат его измерять, загонять в рамки каких-то систем исчисления — а надо просто дать в руки иголку с ниткой и заставить самим шить себе мантии. Воздух после такого покажется сущей безделицей».
Чаще всего мне удавалось пообщаться с Езели, и, надо сказать, мне это нравилось — с ней всегда было очень спокойно, даже с учетом того, что ее неестественная белизна пугала. Она всегда ходила босиком, несмотря на то, что земля под ногами была ледяной, и мне иногда приходилось в «гнездо», как он его называл, Оза, чтобы погреться от тепла его тела. Не знаю, какие эмоции плескались в его глазах, скрытых за красными стеклами маски, но он всегда лишь громко выдыхал дым через ноздри и отодвигался, чтобы мне было место, иногда говоря, что мне стоит учиться носить маску, не снимая, если я хочу когда-нибудь показаться на поверхности.
Меня держали здесь не как пленницу, но как подопытную — даже Оз, такой заботливый и благодушный, всегда помогавший мне изрыгнуть пламя, когда она начинало жечь меня изнутри, по-своему ставил эксперименты надо мной. Я была не настолько глупа, чтобы спустя какое-то время не понять, что он пытается оценить мои силу и мощь волшебного огня, посмотреть, что я могу под его руководством. Это было не особенно обидно… Но я обману, не сказав, что чувствовала себя неприятно. Мне никогда не оказывали столько внимания. Причем такого, какого бы я никогда не пожелала. Да, поначалу это кажется в некоем роде забавным и смущающим, но потом… Становится жалко себя.