— Волнуешься, Джесс?! Это из-за тебя! Все из-за тебя!
Она кричала на меня так сильно, что возле ее губ образовывалась пена от слюны. Оскар молча стоял рядом ничего не предпринимая. И это было к лучшему. Потому как Лола нацелила на него свою перчатку-оружие и сказала:
— Убирайся отсюда, Оскар! Меня тошнит от одного взгляда на тебя…
Воспользовавшись моментом, я перехватил ее руку и заломал так, чтобы сорвать перчатку и обезоружить девчонку.
Она и не сопротивлялась. Послушно уткнулась лицом в ковер и затихла. Мы тоже молчали, но не долго.
Лола заплакала:
— Прошу не трогайте меня! Не трогайте! Я не хочу…
Я отпустил ее руку, и она, мигом вскочив вновь забилась в угол с ужасом смотря на Оскара. Тут я понял, что у нее появился страх мужчин. Почти как у меня, но еще сильнее. Это не хорошо.
— Оскар, ты можешь выйти на минутку в другую комнату? — я обратился к парню достаточно мягко, он ни в чем не виноват, чтобы я в такой ситуации кричал на него.
К счастью, он все понял и кивнув прошел на кухню скрывшись от нас.
Лола проводила его взглядом и даже чуть нагнулась вперед, как бы проверяя, что он не желает возвращаться обратно и не обманывает ее.
— Лола, мы сейчас вдвоем, — говорю я, тихо обращаясь к девушке.
Она смотрит на меня, а затем сорвавшись с места прижимает к груди.
— Джесс, мне страшно! Я так больше не могу! Не могу спать! Не могу есть! За что мне это?! Почему именно я?
Я не знал, что ей вообще ответить, лишь глупо обнял руками и начал гладить по спине пытаясь успокоить.
Что мне ей сказать? Все хорошо? Мы справимся? За себя я уверен, а за нее нет. Тут ей нужно самой справиться с этой напастью и перебороть собственные страхи.
— Ты ушла из академии?
— Да, не смогла находиться там.
Ее голова была грязной. Она не мылась со вчерашнего дня, и даже можно заметить бетонную крошку, запутанную в волосах. Все плохо.
Я не знаю, как ее утешить, но может и не надо этого делать? Ей нужно найти для себя новую цель и мотивацию идти дальше.
И мне кажется, я знаю, что ей можно дать.
— Лола, ты меня хорошо слышишь?
— Да, — отвечает она, тихо пряча лицо на моей груди.
Это довольно странное чувство. Вроде и не испытываю никаких неудобств, но в тоже время чувствую неловкость.
— Я знаю, как помочь тебе, — говорю тихо, так чтобы Оскар в другой комнате не услышал.
Ему не нужно знать то, что я сейчас собираюсь предложить Лоле.
— Как же?
— Я помогу отомстить им, — за плечи отстраняю ее от себя чтобы наши взгляды встретились, — Мы накажем их. Ты можешь и дальше сидеть здесь, прячась от всего мира, а можешь помочь мне отомстить этим ублюдкам, за то, что они с тобой сделали.
— Правда?! — ее голос был полон недоверия, но взгляд лучился надеждой.
Я молча киваю ей.
Но девушке одного моего заверения было недостаточно.
— Но… как мы это сделаем? С чего мне верить тебе?! Все ведь произошло из-за тебя! Нас перепутали!
Лола зарычала, отталкивая меня и вновь вжимаясь в угол. Я услышал торопливые шаги Оскара, и вовремя прокричал:
— Не выходи пока! Все хорошо!
Шаги отдалились, хорошо. Лола сейчас не в лучшем виде. Грязная футболка, которая облегает ее стройное тело и небольшую грудь, ниже лишь короткие шорты, которые толком ничего не скрывают.
— Если и мстить кому-то, то лучше начать с тебя! — прошипела Лола угрожающе из своего угла.
Я закрыл глаза пытаясь успокоиться. Мое тело дрожало от смеси гнева, раздражения и неуверенности.
Раньше одно лишь мое появление вселяло в людей желание жить, они доверяли мне и ничуть не волновались. Стоило мне только подойти к ним, как все тревоги с лиц пропадали. Они были уверены, что я спасу их. И я спасал.
Так могу ли я помочь Лоле? Как мне убедить ее?
— Да я виновата, виновата в том, что перекрасила волосы. Мы с тобой стали похожи, из-за чего нас перепутали. Не будь этого, они бы прошли мимо тебя и не заметили, но нет, — я набираю побольше воздуха в легкие чтобы сказать, — Но в отличие от тебя, меня они изнасиловали…
Ее глаза расширились от шока и удивления. Она с недоверием посмотрела на меня, а затем произнесла:
— Ты врешь?
Она уже сама сомневается.
Я медленно поднялся на ноги встав к ней ближе и задрал толстовку с футболкой оголяя живот, на котором остались многочисленные шрамы и белые следы от нитей.
— Там, — пальцем показываю на свою промежность, — было еще хуже, и шрамов больше.
— Но как?! Как… почему… как тебе удалось…
Лола была растеряна. Тяжело злиться на кого-то, когда сам объект ненависти оказывается жертвой того же, что и ты.