Ровно десять дней, я не могу прийти в себя. Все как в тумане. Вся моя жизнь теперь утратила какие-либо краски, а мир вокруг стал черно-белым. Я словно очутилась в старых нуарных детективах шестидесятых годов. Мне нужно лишь раздобыть шляпу, сигары и бурбон, а еще свой собственный кабинет. Остается только роковая красотка, из-за которой моя задница будет подвергаться инъекциям в виде свинца, но за это она позволит овладеть ей… если конечно не умрет, как велит классика жанра.
Но кто займет роль этой дамы? В голову приходит лишь одна девушка, точнее молодая девчонка с зелеными волосами и таким тяжелым взглядом. Ее глаза… они пугают. Будто бы они видели то, что само тело даже не испытывало. Мне даже казалось, что они и не ее, пересадили может от донора какого-нибудь…
Пару недель назад, я могла бы с легкостью взять на роль красотки любую встреченную мной девушку. Не удивлюсь, если бы даже удалось соблазнить ту симпатичную женушку детектива, если бы, конечно, мне удалось бы справиться с этим гнилым запахом. Но сейчас я не могу думать ни о ком кроме этой Джесс. Точнее нет! Запах! Меня манит ее запах. Он такой сладкий и в тоже время не приторный, заставляет мое тело ломаться от истомы, от желания вдохнуть его еще раз. Я чувствую себя наркоманкой, которая переживает ломку.
Мне это не нравилось. Я думала это пройдет со временем. Поэтому постаралась держаться от нее подальше.
Стало только хуже. Хуже? Да куда еще хуже?
Этот город, пропитанный гнилью, словно общая могила для трупов. Он поглощает тебя, пережевывает, а затем выплевывает. И для тебя вроде ничего не изменилось, но ты уже не тот человек, которым был раньше. Солнце все также светит, мокрый противный дождь все падает с неба пытаясь затопить этот чертов город, а ты все также проживаешь никчемную жизнь, но уже гниешь изнутри. Все.
Отсюда валить надо…
Но я не могу.
Не могу уйти пока не узнаю кто убил моих родителей. Этот вопрос не дает мне покоя уже много лет. Они были плохими, воровали и убивали, но также любили меня. И я чувствовала это, пока не проявилась моя способность. В тот момент я впервые отстранилась от них. Противный запах, идущий от них, заставлял слезиться глаза, желудок сжимался в рвотных позывах, а во рту все пересохло. Мне хотелось убраться оттуда. Вся квартира была пропитана этим запахом, все вещи и даже я.
Тогда я сбежала из дома, не смогла больше оставаться там, и в тот самый момент родители отправились на последнее дело в своей жизни. Черт.
— Давай наливай уже! — раздался чей-то голос из комнаты отдыха.
День рождения отмечался полным ходом. Жена детектива в третий раз покидала празднество, чтобы, выйдя за порог комнаты начать целоваться уже с другим мужчиной. Они жадно хватали ее упругие бедра, сжимали задницу, грудь. Пытались сорвать платье и порвать колготки. Нагнуть прямо у стены и полностью овладеть ее телом, но она лишь улыбалась, уводя их дальше в сторону туалетов.
И всякий раз они не замечали меня. Отключив свет единственной лампы, я осталась сидеть в полумраке в самом углу комнаты около окна. Сижу, закинув ноги на стол и наблюдаю, полностью погрузившись в собственные мысли.
Оголенных рук касается холодный воздух, противный и мокрый. Заставляет неприятно ежиться, а кожу покрываться мурашками. Деревянное старое окно не выдерживало натиска бушующей непогоды снаружи, позволяя сквозняку гонять мелкие квадратные листики на столах других детективов.
Отчеты, рапорты, показания свидетелей. Все это нужно задокументировать и отобразить в письменном виде. Даже с развитием техники, наше начальство не пожелало расставаться с письменными формами. Люди старой закалки, чтоб их.
Потянувшись к карману кожаной куртки, висящей на спинке стула, я нащупала прямоугольную пачку сигарет. Новенькие.
С легким раздражением подцепив ногтем прозрачную пленку я освободила пачку из плена и достала сигарету.
К сожалению, у нас уже нельзя курить внутри помещения как было в двадцатом веке. А жаль. Я бы все отдала лишь бы не покидать нагретое место в углу, и не проходить через толпы воняющих копов и тех, кого они ловят.
Встав со своего места и накинув на себя куртку, я машинально поднесла сигарету к губам и зажала ее между ними. Пройдя вперед, слегка поморщилась от яркого света в коридоре. Завернув за угол, услышала радостные возгласы.
От этого стало немного одиноко, что лишь сильнее начало раздражать.
Я бы хотела нечто похожее в своей жизни, но не желаю прямо сейчас очутиться там, среди всех эти вонючих уродов.