- Такие, не из людей, тоже бывают? - мысленно спросил авторов недавно прочитанной брошюры Пилат.
Округа заполнилась предсмертным рёвом скотины, урчанием, грохотом ломаемых стен и треском ломаемого шифера. Из строения выбегали обезумившие коровы, на которые запрыгивали и рвали их живую плоть мелкие зараженные. Только что подбежавший крупный монстр оттаскивал куда-то в сторону ревущую корову за задние ноги. А к коровнику продолжали прибывать зараженные. Причем опоздавшие на пиршество силуэтами уже мало отличались от людей, многие были еще в одежде и передвигались гораздо медленнее. Мимо Пилата, огибая высокий бурьян, в котором он лежал, небольшими группами по три четыре особи, а потом уже по одному, непрерывно урча, шли низшие зараженные. Привлеченные адским шумом, запахом крови и свежего мяса, они, не отвлекаясь на осмотр бурьяна, шли за своей долей любимого лакомства зараженных.
Пилат, приготовив винтовку, с ужасом смотрел на развивающиеся действие, тревожно провожая взглядом проходящих недалеко от него зараженных, пока наконец не понял, что говядины всем пребывающим монстрам надолго не хватит и тогда, расходясь от фермы, они заинтересуются полуживым человечком.
- Пока эти твари видят только коров, надо валить отсель подальше - решил Пилат, осторожно оглядывая окрестности в противоположном коровнику направлении - ночник-то, в рюкзаке, в Тигре оставил!
После того, как мимо него к месту пиршества прошел очередной зараженный, Пилат встал на четвереньки и, произнеся шёпотом: «Уходим огородами», пополз по раскисшему от дождя полю в юго-западном направлении, на возвышающийся от него на фоне ночного неба в метрах пятидесяти бугор. В очередной раз, упав в траву и замерев при виде прошедшего почти рядом с ним зараженного, Пилат подумал, что если бы зараженные не были бы так заворожены действием, происходящим у коровника, им бы уже давно закусили.
Бугор, к которому на карачках подполз мокрый, грязный и замёрзший Пилат, оказался большой навозной кучей, при приближении к которой Пилат весь извозился в дерьме. Моральное состояние после это у Пилата упало за отметку ноль.
Приподнявшись на ноги, он с осторожностью огляделся, - правее метров на сто по направлению к загрузившемуся коровнику, на непрекращающийся шум, продолжали ковылять низшие заражённые. А прямо по его прежнему курсу просматривались черные очертания каких-то строений.
- Все правильно, раз есть навоз, то где-то поблизости есть место, откуда его вывозят - решил Пилат, надеясь, что впереди его ждет место, где сможет отдохнуть и высушится. Он поднялся и, осторожно наступая на больную ногу, и то и дело припадая на четвереньки, продолжил свой путь. Под ногами оказалась пашня. Небо окончательно заволокло тучами. Двигаясь практически вслепую, Пилат пару раз упал, после чего продолжил свое скорбное шествие, снова гордо встав не четвереньки. Сначала он оказался на грядках с ягодой, которые не преминул попробовать - вкусная, но мелковатая виктория, а затем подполз к темному массиву приземистых строений и уперся в бревенчатую стену сарая, продвигаясь вдоль которой дошёл до распахнутой калитки, ведущей с огорода во двор сельского дома.
- Всё как, как и задумывал - ушёл огородами...
За калиткой был проходной сарай, на чердаке которого был сеновал. Пилат глубоко вдохнул, ожидая почувствовать запах сена, но вместо этого почувствовал трупный запах, источник которого определялся где-то в темноте, в глубине сарая справа. Выйдя из сарая, он, осторожно ступая по мокрому дощатому трапу, подошел к двери в дом, которая была закрыта на навесной замок. Пилат хотел было сразу клевцом выдернуть пробой, но решил сначала проверить нет ли в доме гостей, проникших другим путем. Морщась от боли в правой ноге, он обошел дом со стороны двора - стекла в окнах на месте. Проверить целостность окон с улицы не смог - калитка во двор была заперта снаружи. Вернувшись к двери, он клевцом выдернул пробой, отчего тот, повиснув на накладке с замком, предательски лязгнул. Около минуты Пилат вслушивался, не отреагирует ли кто на шум. Но нет - тишина. Как нарочно, открываемая дверь пронзительно громко заскрипела. С бешено колотящимся сердцем, с винтовкой наперевес, Пилат шагнул в кромешную темноту прихожей и замер, слившись со стеной. Ни какой реакции окружающего мира на шум. Присмотревшись к темноте, увидел дверь в избу, подошел, резко открыл и отпрянул в сторону. Все спокойно, а в доме запах пасеки: меда, воска и прополиса, который по неволи вызвал у Пилата уважение к сгинувшему хозяину и желание погостить в его доме...