Ракитный дрожащими руками взял протокол, несколько секунд шевеля губами, изображал старательное чтение. Потом, сделав озадаченное лицо, указал пальцем на одну из строчек:
- Пан капитан, не могу разобрать, что здесь?
Чагинский, привстав, подался головой вперед, чтобы посмотреть фрагмент текста, указанный задержанным. Ракитный левой рукой продолжая тыкать в протокол, - вот, вот здесь вот..., - ребром правой ладони коротко и резко ударил Чагинского в левый висок. Тот моментально рухнул на стол. В последний момент Ракитный поддержал его голову, чтобы не было грохота от падения. Придерживая лежащего на столе следователя, Ракитный одним прыжком переместился по другую сторону стола, вытащил пистолет из кобуры Чагинского, из ящика своего стола достал наручники и защелкнул их на заведенных за спину руках капитана, после чего, вернув Чагинского в сидящее положение, канцелярской клейкой лентой заклеил ему рот.
Капитан Чагинский был слишком уж тих.
- Не перестарался ли я, - подумал Ракитный,- все же последнее время мало практиковал рукопашный бой... Ну и чёрт с ним! - капитан Чагинский был либо мёртв, либо в очень глубоком нокауте.
- Столичные фраера, пока вы в кабинетах бумагу изводили, я, выполняя ваши задания, голыми руками полтора десятка аборигенов по всему миру перебил!...
На всякий случай, все же привязав той же клейкой лентой капитана к креслу, полковник, зная о хорошей звукоизоляции своего кабинета, по внутренней связи вызвал дежурного по базе и приказал тому по тревоге, но скрытно, поднять курируемый им отряд иммунных и Понтия, которые должны в полном боевом снаряжении ожидать его около взлетно-посадочной площадки. Там же через 5 минут должен быть готов к боевому вылету аппарат службы разведки с трофейным бронетранспортером в грузовом отсеке. Прежде чем дежурный ответил коротко: «Есть!», полковник также распорядился немедленно подать электрокар к выходу из шлюза во внешний периметр базы.
Полковник рассуждал, что скорее всего личный состав базы еще не посвящен в его отстранение от службы, что Белов максимум, что сделал, это поставил перед фактом произошедшего задержания Ракитного начальника базы. В настоящий момент Белов и начальник базы, скорее всего, ожидают Чагинского с результатами первого допроса задержанного. Камер видеонаблюдения, приборов прослушивания у него в кабинете и в коридоре, ведущем к нему, нет - об этом он сам позаботился. В связи с этим, у него, то есть у Ракитного, есть, как минимум, полчаса, чтобы выбраться с базы!
Быстро переодевшись в висящий в шкафу легкий скафандр для выхода за периметр базы, собрав походный рюкзак, серьезно вооружившись из кабинетного тайника, до которого не добрались столичные гости, он хотел было надеть гермошлем, но спохватившись, достал из тайника почти рейдерскую ладанку, наполненную главными ценностями Стикса, сначала надел ее на шею и, лишь потом гермошлем. Также сунул в рюкзак свою записную книжку с черной бухгалтерией, которую изучали Белов и Чагинский, подмышку сунул кейс с наркотой, найденной в его кабинете. Зайдя в шкаф, полковник чрез дверь, о существовании которой знал только он и поручик Вольский, прошел в кабинет своего подчиненного Вольского, как он считал, ныне покойного и, уже оттуда в коридор, параллельный тому, где его ждал конвой.
Полковник без проблем дошел до дежурной части, где его без лишних вопросов пропустили в шлюз для выхода во внешний периметр базы, перед которым он одел гермошлем.
Около выхода из шлюза его ждал электрокар с солдатом-водителем в скафандре и шлеме.... Через 6 минут после выхода из кабинета, полковник был на взлетной площадке, где уже стоял боевой антиграв подразделения разведки в просторечье «тарелочка». Туда же с двух разных сторон одновременно подбежала спецгруппа иммунных и Понтий.
- Группа - в десантный отсек. Понтий - со мной в кабину экипажа!
траппу полковник, зашел на борт. Следом, догоняя его, забежал Понтий. Уже двоих их подъемник доставил в кабину экипажа, где вытянувшись в постройке смирно, стоял экипаж из трёх человек.Пилот аппарата стал докладывать о готовности к вылету, но полковник прервал его:
- Ввиду чрезвычайной секретности операции аппарат поведу сам! Экипажу привести в готовность все системы и покинуть корабль!
Через минуту экипаж уже расслабленно брел к шлюзу во внутренний периметр базы, а полковник, заняв место пилота, поднимал аппарат в воздух, одновременно разговаривая с диспетчерской службой, но, не спрашивая у нее разрешения на взлет, а доводя до нее, что взлетает таким-то курсом и на нём ему ничего не должно мешать!
Когда аппарат, резко набрав высоту и скорость, стал удаляться от базы, полковник, отщелкнув, снял гермошлем, повернулся к сидящему в кресле командира экипажа Понтию, весело подмигнул ему, после чего с совершенно открытым лицом глубоко вздохнул воздух Стикса.