— Ты не представляешь, как мне жаль, что я не услышу твоих настоящих стонов, трахая тебя у зеркала, — поднять Киру и усадить её на гримировочный столик было проще простого из-за позы, в который они находились до, контактируя друг с другом очень открыто и развратно.
— Ты его сломаешь! — пискнула Кира, чувствуя голой спиной холодное зеркало.
— И пусть, — он уже нагло домогался до девушки, не отрываясь от её шеи губами и расстегивая ее лифчик. Его голос стал глубоким и басистым, а дыхание ощущалось как кипяток. И Кира от этого млела, позволяя делать с собой всё, что только Себастиану придёт в голову.
И пришло ему много чего. От прикосновений к эрогенным зонам своей девушки до ласки пальцами её самой чувствительной точки, что он всегда умело находил, в отличие от других мужчин.
— Детка, что же мне сделать с тобой, чтобы ты разошлась? — хриплым шёпотом произнёс он ей на ухо, прикусывая следом мочку и начиная уже круговыми движениями, чуть сильнее ласкать Киру снизу. — Тебе же так нравится, — со стоном говорил он ей на ухо, вжимая её всё сильнее в большое зеркало. — Я же знаю, что если сделать так, — провёл он указательным и средним пальцем в сторону, сжимая клитор. — То ты задрожишь, — и нужную реакцию он получил: Кира с громким стоном дёрнулась, крепко сжав плечи Себастиана, осознавшего как ему действовать.
— Стэн, твою мать! — одновременно крайне удовлетворённый и очень недовольный стон вырвался из Киры, после чего она уткнулась в его шею, дабы заглушить себя хотя бы так.
А Себастиана подобное только больше заводило, казалось, что ещё немного и он превратится в самого Дьявола, потому что он просто жадно брал своё. Но ещё не полностью, ведь это только прелюдия.
— Эй! — запротестовала Кира, когда уже румяный и взъерошенный мужчина резко от неё оторвался. На несколько секунд пара даже почувствовала холод.
— Малыш, определись, чего хочешь, — он бегал глазами по гримёрке, ища вешалку со своей курткой. В её кармане лежали презервативы. — Чтобы я тебя трогал или вовсе не прикасался, — он направился к своей одежде, переступая разбросанные части костюмов, превратившихся в препятствие.
— Т… Трогал… — пытаясь отдышаться робко произнесла Кира, наблюдающая за Себастианом и оставшаяся в том же положении: двумя руками она сжимала столик по краям от себя и одной ногой упиралась в него же. — Я просто… Почти кончила, — сильно краснея, произнесла она.
— Еще рано, — открывая презерватив зубами из-за того, что его руки сейчас точно бы не справились с мелкой моторикой, произнес Стэн.
— Но… Бельё? — наблюдая за тем, как Себастиан к ней приближается, спросила она с дрожью в голосе: всё происходящее её волновало и захватывало слишком сильно.
— Молчи и наслаждайся, — он впился в губы Киры так, словно желал выпить их без остатка.
Но какой умопомрачительный для партнёров этот поцелуй бы ни был, Себастиан прекрасно справился сначала с тем, чтобы приспустить свои боксёры и раскатать на вставший член презерватив, а следом, отодвинув нижнее бельё девушки в сторону, войти в неё. Конечно же, медленно, чтобы не сделать больно, несмотря на то, что смазки им было более чем достаточно — Кира была уже перевозбуждена.
Теперь границ не было, а Кира была уже не в состоянии задавать порядком надоевшие Себастиану вопросы. Всё, что она могла сейчас, это прижимать к себе Стэна ногами, чтобы он входил нее глубже, и не позволять ему оторваться от ее раскрасневшихся губ, потому что иначе стоны ей было никак не скрыть — он прижал её запястья своими крепкими руками к столу, с которого уже давно попадали принадлежности для грима.
— Детка… — выдохнул Себастиан, разорвав поцелуй и посмотрев вниз. Как же он глубоко и быстро в неё толкался.
— Поцелуй меня! — уже не зная куда деться, выкрикнула Кира, раскусывая губы, чтобы хоть как-то заткнуться.
— Охуенно… — хрипло прозвучал Себастиан и снова впился в губы девушки, зажмуриваясь из-за чувств, переполняющих его, и всё больше подводящих к разрядке.
И наверняка люди в павильоне прекрасно их слышали, несмотря на то, что Стэн считал иначе из-за того, что в его понимании, его девушка всё ещё звучала слишком тихо, каким-то чудом контролируя себя. Даже Себастиан еле сдерживался.
— Какого? — Крис встал как вкопанный у двери гримерки, услышав глухой стон Киры. — Они там, что, трахаются? — произнес себе под нос мужчина, медленно убрав руку с ручки, за которую успел только взяться.
В голове Эванса начался бурный мыслительный процесс, потому что он понимал, что происходящее в гримёрке — нарушение, за которое можно схлопотать огромный штраф, а значит, его друзей лучше каким-то образом от него застраховать. И единственная идея, которая после тяжёлого рабочего показалась Крису нормальной — это какой-нибудь отвлекающий манёвр, для проходящих мимо гримерки Стэна, людей.