Было заметно, что он боялся спугнуть ее и не очень понимал, как себя вести с ней. Но когда она подошла к нему и поцеловала, так, что у Джеймса не осталось сомнений в том, что поцелуй с ним — это именно то, чего ей так давно не хватало, и было необходимо словно воздух, из его головы моментально исчезли все сомнения и страхи.
И Нике теперь придется привыкать к новому Баки, ведь после Ваканды он изменился и перестал быть таким же робким, каким был во времена Гидры.
Барнс настолько жадно ответил на ее ласку, прижимая девушку к себе за талию, что она от эмоций, переполнивших ее, ахнула, делая их поцелуй еще чувственнее. И Баки такая реакция лишь больше раззадоривала, ведь если он настолько нравился Нике таким, то останавливаться он был не намерен, ровно так же, как и излишне аккуратничать как раньше. Он намерен был взять свое и, кажется, отыграться за все прошлые разы, что у них были с Никой.
Одежда, что практически моментально начала мешать Джеймсу прикасаться к телу своей девушки, благодаря его крепким рукам начала с громким треском слетать с ее тела. Все было лишним, от толстовки и футболки под ней, до джинс, с которых слетела пуговица, со звоном падая на деревянный пол.
— Аккуратнее! — пискнула Ника, разорвав их новый поцелуй и схватившись за плечи мужчины. Устоять, когда тебя так рьяно раздевают все-таки оказалось сложным.
— Бионика немного сильнее предыдущей, — усмехнулся Джеймс, смотря на девушку почерневшими от возбуждения глазами. Его голос приобрел приятную хрипотцу и низость.
Нику все происходящее сводило с ума: такая требовательность, сила… Обращенные только ей. Насколько же сильно ее хотел Джеймс? И как было поспевать за ним? Стягивать с него футболку, улыбаясь, потому что Баки практически не позволял ей раздеть его, ведь тогда ему пришлось бы оторваться от ее безумно красивого тела, к которому он не только желал прикасаться, но и расцеловывать. К тому же, все еще и происходило на ходу, ведь Баки так и норовил прижать Нику к стенке, не оставляя ей пути отхода так, словно она захочет сбежать.
— Ах, — прикрыв глаза, простонала она, резко почувствовав лопатками стену. — Джеймс, — мимолетно он позволил им насладиться друг другом без особого физического контакта, лишь смотря друг другу в глаза в попытках отдышаться.
Но ведь каждый из нас знает, что девушки более чувствительные существа, им мало ласки, немых разговоров и чуть ли не электрических разрядов, которые Ника могла с легкостью выпустить из кончиков своих пальцев. Девушкам необходима забота, которую они могут кому-то отдать, а потому, когда Баки уже чуть ли не утонул в глазах любимой, чуть дольше нужного затормозив свои активные действия, Ника опустила взгляд на его новую бионику.
— Чувствуешь что-то? — тихо спросила она, аккуратно поглаживая крепление его новой руки.
Ведь Гидру особо не волновало прикрепление бионики, им была важна только корректная ее работа. Из-за этого все плечо и лопатка Джеймса были в ужасных шрамах, которых теперь благодаря Ваканде практически не осталось.
— Еле уловимые прикосновения, — он взял ее ладонь и переместил ближе к своей груди, где бешено билось сердце. — А тут все ощущаю, — это прозвучало как новое признание в любви, которой в Барнсе по отношению к Нике было неизмеримое количество.
— Ты, гребанный дамский угодник, Джеймс, — покраснев, произнесла она, улыбаясь.
— Если бы ты знала меня в мое время, то сейчас бы не удивлялась, — он снова впился в ее губы, нагло опуская руки к ее груди.
Так лифчик вскоре тоже полетел в сторону, но не без маленького выпендрежа Барнса.
— Помнишь, я сказал, что ею, — Джеймс поднял левую руку, — могу управляться с более мелкими деталями? — какая же хитрая улыбка сейчас была на его лице… И томный взгляд из-под прикрытых глаз ее только подчеркивал. — Вот и доказательство, — сразу же после этих слов, Барнс большим и указательным пальцами бионики, сжал застежку на лифчике, от чего он практически в секунду расстегнулся.
Но Нике Барнс не позволил сказать больше ничего, хотя и заметил, как она уже набрала воздух, чтобы что-то произнести.
— Нет, милая, весь треп потом, у твоего солдата больше не осталось терпения.
И чувствовала это девушка слишком хорошо, будучи уже не просто прижатой к стене, но теперь и не чувствующей почву под ногами, потому что Барнс крепкой хваткой сжал ее ляжки, поднимая за них Нику так, чтобы она обвила его бедра. И отпускать подкачанные ножки девушки он не собирался, разве что порой уводил свои ладони выше, к кромке белья на ее ягодицах, чтобы, дразня, подлезть под ткань и сжать округлые мышцы.