Про Зимнего все так же не было никаких вестей. Брок даже слышать о нем отказывался, а Роллинс обмолвился, что тот занят. Ника прекрасно понимала, что Солдат ей не нянька, но вот то, что она безумно сильно соскучилась по нему, было глупо отрицать. И чем больше проходило времени, тем чаще она ловила себя на мысли, что просто уходит в себя, совершенно не слыша ни указаний врачей, ни тренеров.
Она помнила, что являлась для Зимнего заданием. Что ему было запрещено к ней прикасаться, а он это провалил чисто из-за нее. И очень переживала, что это не осталось бесследным для него. А из-за ее глупой выходки он мог сильно пострадать. Тем более, если произнести код, то Зимний точно бы все выложил. От этих мыслей сложно было избавиться, а отсутствие Зимнего и полная неизвестность только лишь нервировали Нику.
Спустя полтора месяца всевозможных опытов, насилия над ее организмом, полного неведения, что происходит в мире и уже чувствуя, что погружается в депрессию, Нику обрадовал Джек. Она даже мысленно была рада, что пришел он, а не отец, которого сама девушка уже побаивалась. Брок будто не боялся, что Ника в один из таких экспериментов не очнется, в отличие даже от остальных агентов, следящих за ее тренировками. И Ника, мягко говоря, злилась на него, очень боясь в один момент просто разочароваться. И было странно, что Джек, который был просто другом Броку, относился к ней как родной. Роллинс и сообщил, что Ника сегодня покидает это место и переезжает на постоянное место жительства в Вашингтон. Правда не в свою квартиру: Щ.И.Т. любезно выделил ей другую, где она будет под присмотром, но жить.
Ника сияла всю дорогу до здания Щ.И.Т.а, где ее должен был встретить агент, который по совместительству должен был стать ее соседом. К агентам Гидры Ника уже привыкла, так что ее это уже не смущало.
— Ты за всю поездку ни разу не спросила про отца, — заметил Джек, подавая Нике руку, когда они выходили из бронированного внедорожника на подземной парковке здания
— А какой в этом смысл? — отрешенно спросила она, пытаясь снова сосредоточиться на собеседнике, а не на гомоне голосов вокруг.
— Тебе нехорошо? — уточнил он, заметив ее сморщенное выражение лица.
— Просто громко, — она слабо улыбнулась. — Нужно привыкнуть. Машина хоть и не совсем, но глушит звуки. А тут на небольшой площади очень много людей. А про отца… Я его не понимаю и, честно, уже не стараюсь. Да, я его по-своему люблю, переживаю. Но за последнее время убедилась, что во мне он видит лишь оружие, а не человека. Я уже молчу про дочь.
— Ты не права, — тихо сообщил Джек, приобняв девушку за плечи одной рукой, во вторую взяв ее небольшую сумку с вещами. — Он хочет, чтобы ты была сильной. И смогла выжить любой ценой. Вот и не дает тебе поблажек.
— Совершенно забывая, что я могу из-за его настойчивости когда-нибудь не очнуться. А еще, что мне нужен отец, хотя бы иногда. А я вижу лишь жесткий контроль.
— Он такой, какой есть. Но, будь уверена, тебя он любит, — Роллинс нажал кнопку вызова лифта и перешел на шепот. — Сейчас очень внимательно будешь слушать о чем я буду говорить, поняла? — Ника спокойно кивнула головой. — Все странное, что тебе покажется, что услышишь, сразу докладываешь. Всегда. Мне, либо Броку.
— Предельно ясно, — скучающе отозвалась Ника.
— И посерьезнее. Самое главное не свети свою связь с Гидрой и просто живи, работай.
— Ага, — согласилась она, заходя в кабину лифта.
Джек с недовольством во взгляде посмотрел на нее, на что Ника рассмеялась и подмигнула ему. Ей в последнее время было комфортно с ним. Больше внимания, больше понимания и чего-то человеческого. Он потрепал ее по волосам, создав этим некий беспорядок на голове. На что Ника начала возмущаться и аккуратно убирать его руки от себя, боясь ненароком навредить.
Когда двери лифта открылись, у Ники кое-как получилось отбиться от настырного Джека. И заливаясь смехом, тот редкий случай, когда она искренне радовалась, она посмотрела на выход и сразу помрачнела.
— Ты так не рада меня видеть? — удивился ее реакции Стив.
— Идем, — позвал Джек, подталкивая Нику к выходу.
— Нет, почему, дедуль, — она снова заулыбалась и вышла из лифта. — Сам символ Америки, как данное возможно? — она присела в неуклюжем реверансе. А вот Роджерс с Роллинсом синхронно закатили глаза.
— Ника, — строго попросил Джек.
— Прошу прощения, мне полтора месяца прививали манеры. Но мой иммунитет плохо их воспринимает, — она приложила руку к груди. — Прошу понять и простить. И угостить чизом.