— Нет. Только насчет того, что снова переборщила с силами. Я же предупреждал, чтобы контролировала.
— Там было безопасно. Вы были рядом, а противники почти все уничтожены. Выжившие далеко, — она открыла батончик и с превеликим наслаждением откусила. — Зато я теперь знаю свою батарейку.
— Все сделала, что просил? — очень тихо поинтересовался он.
Ника кивнула, незаметно указывая на капельницу. Брок уже с более довольным выражение лица отошел от нее и сел напротив. Она села на столе, крепко сжимая одной рукой его край, и в глазах сразу поплыло.
— Чувствую себя старой бабкой, — тихо сообщила она. — Стив, у тебя тоже порой в глазах темнеет?
— Нет. Мой возраст не дает о себе знать, — он подошел к ней, взял на руки и перенес на сидение возле панели управления, единственное с большой мягкой спинкой и комфортное, за исключением места пилота.
— Спасибо, а у тебя еще батончика не осталось?
— Нет. По прибытии дам. Потерпи немного, — попросил он очень тихо, чтобы не услышал Брок, который старательно делал вид, что не замечает их переговоры.
Ника задремала под гул самолета. Вся оставшаяся команда летела с освобожденными заложниками на другом джете, а оставшиеся с ней люди не горели желанием общаться. Ее очень интересовал этот порыв Наташи. То, что отец ничего не объяснит на счет «Озарения», Ника не сомневалась. Но с каждой минутой ей становилось все больше не по себе. Если в это дело влезла Наташа, то там точно должно было пахнуть подгорелым. Но Брок же не будет работать с террористами? Хотя и смущало, что Гидра и фашисты, грубо говоря, в сороковые были одним и тем же. Смущало состояние Зимнего и то, что он ничего не помнил. Не нравилось то, что они сидели в тени, и слова отца, что скоро все закончится. Очень не понравились слова Зимнего, что от Гидры никто живым не уходит. Ни одна нормальная организация не стала бы устранять бывших агентов. Но и оставлять фашистское название тоже, взяли бы более нормальное, не столь запятнанное.
И как бы хотелось верить в хорошее, в то, что ее отец выбрал правильную сторону, Ника все равно сомневалась с каждым днем все сильнее. Только как в открытую заявить свои сомнения и не попасть под раздачу, она не знала. Она боялась не только за себя, но и за Солдата, который открылся ей, но с этим чертовым кодом влегкую мог ее устранить. Что тоже считала ненормальным. Код для живого человека. Да и человеком его никто кроме Ники не считал, а киборгом-убийцей. Да и с самого начала Ника собиралась лишь подыграть Гидре, а там уже посмотреть. И чувствовала всем нутром, что пора что-то делать. И просить, даже нет, кричать о помощи. Только вот пойти напрямую против родных, она была не в состоянии.
— Ну ты как? — разбудив Нику, поинтересовался Стив.
— Супер. Только спать все еще хочу, — не открывая глаз, пробормотала она.
— Давай я тебя сейчас отнесу в медпункт, нужно…
— Нет! Только не врачи! — Ника сразу широко распахнула глаза и посмотрела на Стива, который теперь взволнованно смотрел на нее. В джете остались только они вдвоем, что показалось ей странным. — А где отец?
— Ушел писать отчет. Мне тоже надо, но так как я командир этой операции, то и нести ответственность за своих людей мне. Брок сам хотел тебя сопроводить, но твое состояние — это мое упущение.
— Я тебя подвела, прости, — она сразу поникла.
— Ты молодец и хорошо справилась. Тебе нужно научиться вовремя останавливаться и проверить, как действует на тебя шоколад. Чтобы ты сама могла расчитывать свои силы. Все будет, не торопи события. Для первого раза ты отработала идеально, — Стив сел на корточки возле девушки, оказавшись чуть ниже, чтобы ей было удобнее смотреть.
— Я на тренировках не раз отключалась, только гораздо быстрее… — она закусила язык, понимая, что слишком болтает там, где ее могут услышать. — Слушай, отведи меня просто покушать. Я потом возьму такси и поеду домой. Мне нужно немного поспать. Мой организм сам себя вылечит.
— Ника, Брок дал четкое распоряжение, что ты не должна покидать базу, — оповестил Роджерс, а Ника нервно сглотнула. — Хорошо, идем, я тебя накормлю, — он тяжело вздохнул и поднялся на ноги. — Но если с тобой что-то случится, ты понимаешь, что виноват в этом буду я?
— Никогда не бери вину за действия чужих людей на себя. И не случится. Мне и хуже было.
— Была бы ты еще чужой для меня, — по-доброму улыбнулся ей Стив, а Никино сердце ушло в пятки.
Она никак не ожидала таких заявлений от него, и ей резко стало хуже. Слишком правильный он, слишком верит в нее, а она… Она кто? Гидра? Фашист? Человек, который следит за ним и должен передавать всю информацию о его круге общения, изучать манеры ведения боя. Зачем — это никто не объяснил, сказали так нужно и это безопасность Гидры и семьи Ники. Она и занималась этим, только опуская значительные детали: ни разу не заикнулась про Сэма, никогда не рассказывала про их разговоры с Романофф, даже если считала что-то важным. Ника делала заметки лично для себя, делая выводы можно ли верить этому человеку или быть с ним крайне осторожной.