- Память, - громко произнес он, обращаясь к собравшимся. – Всё, что остается после них, и её мы должны хранить. Тело Першиваля из клана Валь сгорает, но душа остается с нами. Тело Явы из царства Калебеев сгорает, но душа остается с нами. – Хромист укрыл их лица отогнутым углом вальсы. – Все преступления и грехи, совершённые ими при жизни, сгорают под Вековым Огнем. – Факел, который всё это время держал в руке опущенным, поднял. Сейчас он коснётся вальсы, и Перш с Явой отправятся в путь. – А их чистые души остаются с нами.
Сумеречное небо засверкало. Ландшафт обрел тени от приближающегося пучка света. Глаза провожающих устремились вверх, прикрывая их ладонями. Отряд сразу узнали по манере появления, кто это был. Стало тепло, по мере приближения воздух нагревался, а когда свет опустился в полукрилле от толпы и угас, он снова охолодел.
Прибывший успел вовремя – хромист не закончил, не опустил факел на вальсу. Шёл он быстро, позади оставался красно-огненный след от полностью созданного из стихии плаща. Средние доспехи обрели величественный вид: кое-где, например, в рукавах играли маленькие язычки пламени, уходя внутрь. Поступь заставляла с шипением тлеть землю. От изумления многие калебеи пооткрывали рты, наступила тишина. Берсерки хмурили брови: они не располагали добрыми чувствами к Премиуму.
- Он всё же пришел! – шепотом обрадовалась Соапа, дёргая Палла за локоть.
- Спокойно, взгляни на глаза. Они накалены. – И, правда, глаза Премиума горели белым ярче его появления здесь. Такое бывает всякий раз, когда он злится, а белый накал – в ярости. – Ничего в этом хорошего нет.
- Как бы его кто не задел, - Маил произнес это так, словно будет рад этому.
- Уж не думаю, что дойдет до такого, - сказал Бонн, присматриваясь к его эффектному плащу из огня. – Интересно, сколько манны это требует?
Премиум шел уверенно и ровно, игнорируя взгляды и перешептывания. На Кручу он вступил без препятствий, его шаги остановились перед хромистом, который перетрухал и быстро удалился вместе с факелом. Он знал о традиции берсерков несмотря на то, что Вековым Огнем пользовался сам на поле брани. Вновь отогнув вальсу, Першиваля, он встретился с ним в последний раз лицом к лицу.
- Ты часто нарушал мои приказы, срывался и ругался. Как и я. Палл рассказал, что ты не послушался его и не остановился, что повлекло тебя к гибели. Но ты пал достойно, друг мой. Собственной жизнью защитил выживших и отряд. Большего от тебя я не смею просить. Спасибо тебе за всё. Спи спокойно. – Прем укрыл его лицо и подошел к телу Явы. – Ты не должна была умереть тогда, никто не должен. Ты дорога мне и отряду, твой ум несравним ни с кем. Спасибо за то время, что провела у меня в отряде, что была рядом до самого конца. Спи спокойно. – Раскаленные глаза не остывали никак. Он отошёл в сторону и встал на колени, плащ окутал его с боков. – Я подвёл вас. ВЫ должны жить, а не они. Если сейчас слышите – простите меня. Я не могу вернуть вас к жизни, но в силах отомстить, и отомщу! Даю слово.
Архимаг поднялся, зажег фитиль на правой руке и швырнул сгусток огня в центр Кручи. Тела мигом вспыхнули почти белым пламенем, его свет падал на печальные лица провожающих, кое-где поблёскивали слёзы на щеках.
- А ваши чистые души остаются с нами… - в завершение произнёс Премиум, после чего глаза перестали искрить, и вернулись в обычное состояние. Вот что ему нужно было – проститься, правильно Гессарион посоветовал. Возможно, он не так глуп, интересно, что ещё может посоветовать?
Премиум вышел из Кручи, когда от членов его отряда осталась горстка праха. Хромист собрал его в бронзовые кувшины, которые принёс с собой и вручил Главам кланов усопших. Калебеи, в основном – Маги, стали покидать Кручу, улетая прямым рейсом к себе на Блок, а Физики и все берсерки дожидались перевозчиков. Всех они не увезут разом, даже на массовых, поэтому часть собравшихся осталась.
- Премиум, - обратились к Архимагу несколько калебеев. – Мы не надеялись Вас увидеть. И всё же рады появлению. Для нас большая гордость за то, что Ява посвятила себя защите Земира, оказавшись в Вашем отряде. – В знак признательности, они все отвесили низкий поклон Премиуму, но тот лишь кивал головой в ответ. Вскоре и они улетели.
- Командир? – Подошла, наконец, очередь и его отряда. – Как вы? – спросил Паллада.
- Справляюсь, - не весело ответил он. – Расскажите-ка лучше, как сами? Чем занимались всё это время?
- Тяжело, - сказала покрытая слезами Соапа. – Мы мучаемся.
- Не они первые, не они и последние, кто уходил с нашего отряда. – Погибло, покинуло, пропали пятнадцать человек. – Их уже не вернёшь, надо жить дальше.