Я почувствовал себя крайне глупо. Что он имел в виду? Не мог же он знать о моей бредовой версии…
Увидев мои колебания, он подавил провокационный смешок и уставился на меня проницательным взглядом.
– Я не погиб на Белдоре много лет тому назад, – наконец изрёк он, сжалившись надо мной.
Его слова были как гром среди ясного неба. Выходит, я не ошибся! Я упёрся взглядом в командный пульт, не в состоянии справиться с волнением. В мыслях царил кавардак, и я лишился способности думать.
– Ты смирился с мыслью, что больше не вернёшься в Хайдон? – прервал он свистопляску в моей голове.
Я даже не сразу понял его вопрос, но когда смысл сказанного дошёл до меня, волна безудержного протеста выплеснулась сама по себе.
– Я ничего такого не говорил! – резко возразил я.
Он перевёл взгляд вниз, принявшись рассматривать поверхность стола пульта, но лицо его оставалось жёстким, как будто он сам для себя уже всё решил, а моя реакция была для него всего лишь детским капризом.
– Я такого решения не принимал! – вскочив на ноги, повторил я, чётко проговаривая слова.
Он всё-таки посмотрел на меня, хоть взгляд его и показался мне задумчиво-расчётливым, как если бы он размышлял над тактической задачей.
– Ты сделал свой выбор, оставшись на этой станции, зная, что я был на главном крейсере, – спокойно преподнёс он свой аргумент.
Я задохнулся от возмущения, возможно ещё и оттого, что он задел меня за живое.
– Как будто у меня был выбор! И куда я мог деться?! – эмоционально разведя руки, возразил я.
– Раньше почему-то такие мелочи тебя не останавливали, – со всей серьёзностью в голосе прокомментировал он.
Сейчас была другая ситуация! Я не смог бы ничем воспользоваться… Так ли это на самом деле? Я ведь даже не пытался…
Мой взгляд упал на соседнее кресло наполовину скрытое за спиной Дрэмора, и мне не к месту вспомнились моменты, предшествовавшие нашему поражению.
– Как вам удалось взять станцию без боя? – подавленно спросил я, продолжая рассматривать спинку кресла.
Мой оппонент медленно развернулся на сто восемьдесят градусов и слегка прислонился спиной к краю контрольной панели. Скрестив руки на груди, он, не торопясь, заговорил:
– В прошлом я как-то бывал уже на этой станции. Я знал, как выглядит эта рубка изнутри, и где располагаются офицеры, непосредственно управляющие обороной.
В поле моего зрения снова оказался пульт управления.
– Здесь? – уточнил я скорее для того, чтобы подтолкнуть дальше его объяснения.
Он едва заметно кивнул и тоже посмотрел направо от себя.
– Тут, – вытянув руку, коснулся он спинки того самого кресла, – они сидели. Если чётко представлять себе обстановку, то можно дорисовать картину целиком, а значит и воздействовать. Но это требует усилий.
Сказано это было ровным тоном, просто констатируя факты. Я лишь потешил себя надеждой, что сделать это может не каждый имперский бенайт, а конкретнее, что на такое способен только он один.
Из раздумий меня вывел писк коммуникатора, по которому Дрэмор тут же стал раздавать указания. Он отошёл от меня на несколько шагов, и я не смог расслышать детали. К горлу снова подступил комок. Не успел он прервать голосовую связь, как далеко за спиной отъехала дверь, и показались двое бенайтов. В том, что это были именно бенайты, я не сомневался по самоуверенному виду и из-за отсутствия бластеров в руках. Они не стали приближаться, а остановились у входа, ожидая дальнейших указаний. Упавшим сердцем я переключил своё внимание обратно на Дрэмора, но он всё ещё был занят.
Он принял решение за меня! Крохи надежды, что я смогу его переубедить, постепенно таяли. Я не пойду за ним добровольно, он не может на это рассчитывать.
– Виктор знает, кто ты такой? – без подготовки выпалил я, как только он прервал связь.
Я готов был отвлечь его чем угодно, лишь бы он не перешёл к финальной стадии своего плана.
Дрэмору понадобилось несколько секунд на то, чтобы переключиться, после чего он удостоил меня мимолётным взглядом.
– Нет, – коротко бросил он и краем глаза проверил готовность бенайтов у двери.
Я решил не сдаваться.
– Как такое может быть? – быстро задал я ещё один вопрос, упреждая его следующий шаг.
Надеюсь, грохот от биения сердца не разносился за пределы моего тела. Мне уже начало казаться, что Дрэмор просто отмахнётся, но неожиданно он передумал и повернулся ко мне лицом. Со слегка расфокусированным взглядом он застыл в напряжённой позе.
– Я сильно изменился с тех пор, – просветил он меня, – Но и до этого, Виктор плохо знал меня, чтобы проводить какие-либо параллели.
Значит, Белвердан ничего не знал. Логично.
– Почему все думали, что ты умер на Белдоре? – боясь, что он вот-вот положит конец моим расспросам, решился продолжить я.
Он слегка скривил рот, как будто понимал, что я отчаянно пытаюсь тянуть время, но, немного поколебавшись, он всё же ответил:
– Я должен был быть там, вместе с Летией и с тобой, но в последний момент улетел по срочным делам.
Зависла секундная пауза.
Улетел? И это всё? Я сосредоточенно смотрел на него, надеясь услышать продолжение. Я не мог описать своё разочарование от одной мысли, что этим предложением он намеревался объяснить абсолютно всё. Я отвернулся, чтобы не выдать горечь на своём лице.
– Насколько я понял, сразу после этого, Летия решила отправить тебя к родственникам, – нехотя, всё же продолжил он, – где по её ощущениям было безопаснее. Видимо, она предчувствовала что-то.
После небольшой передышки он добавил:
– Я должен был вернуться обратно через неделю, но не успел.
Несмотря на то, что с тех пор прошло столько времени, я ощутил силу трагизма в его голосе.
– А каким образом я оказался на Эбруне вместе с Фрэнком? – не унимался я.
Дрэмор нетерпеливо почесал бровь, но позу не сменил.
– Думаю, это было решением Фрэнка. Я был уверен, что потерял вас обоих и некоторое время отсутствовал, – сказал он, глядя мне за спину, – Фрэнк же считал, что я был на Белдоре.
Чуть смягчив тон, он продолжил:
– Он, наверное, пришёл к выводу, что выгоднее перебраться на Эбрун, нежели оставаться в Империи, скатывающейся к хаосу.
Я некоторое время переваривал сказанное, а Дрэмор, перехватив инициативу, отдалился от меня на пару шагов и добавил:
– Кстати говоря, Дженевра была тогда вместе с Летией на Белдоре.
– Жена Виктора? – удивился я.
Я не знал, что трагедия на Белдоре затронула Виктора тоже. Возможно, это как-то повлияло на его решение поддержать оппозицию Хайдона и начать антиимперскую политику?
Тут я поймал себя на мысли, что меня беспокоит направление его шагов. Куда он отходит? Теперь он сам решил поделиться со мной парой-тройкой фактов, чтобы усыпить мою бдительность?
– Я сейчас думаю, что решение отослать детей они приняли совместно, – сказал Дрэмор, не давая мне и рта раскрыть.
Я-то удивился, почему он так охотно стал рассказывать, не дожидаясь моих вопросов. Я постарался не терять Дрэмора из виду, но понял, что опоздал, когда он дал знак своим людям подойти. Они незамедлительно отреагировали и быстрым шагом направились в нашу сторону.
– Остальные вопросы ты сможешь задать позже. Мы не можем здесь больше задерживаться, – более жёстким тоном подытожил он, и, не оборачиваясь, последовал к выходу.
Это конец. Я даже не попытался его переубедить, а сейчас я уже не в состоянии что-либо изменить. На миг мелькнула мысль, а может у меня ещё будет шанс уговорить? Воображение тут же услужливо нарисовало мне картинку с комфортной для бесед обстановкой. На его крейсере, у него в кабинете нам никто не сможет помешать. Я мгновенно выдернул себя из затягивающего водоворота образов.
Двое бенайтов уже стояли на расстоянии вытянутой руки и нетерпеливо обменивались взглядами друг с другом. Видимо, им дали особые указания вести себя с пленником без лишней грубости. Однако их выразительные взгляды говорили сами за себя, и я решил не проверять границы их терпения.