Я потёр запястье, хотя понимал, что это всего лишь сон и синяка не останется.
– В данном случае, тебе повезло, что это был всего лишь осколок, – продолжил он, – Если в нём что-то и было, то оно скорей всего потеряло свою силу. Несмотря на это, в нём осталась частичка сущности храма, которая все ещё даёт о себе знать.
– Я ничего не чувствую, – поторопился я возразить.
– Достаточно того, что вдалеке от пещеры он вызывает те же ощущения, которые ты испытывал, находясь внутри.
Мне совершенно не хотелось снова скатываться к нравоучениям.
– Откуда ты столько знаешь о сардах? – попытался я вернуться к интересующей меня теме.
Он задумался. Скорей всего над тем, что именно можно мне рассказать, а что лучше приберечь до следующего раза.
– На протяжении определённого периода времени я изучал некоторые аспекты их учения.
– А разве остались какие-то источники с тех пор, как Империя уничтожила их? – удивился я, почесав затылок.
– Ни сарды, ни их материалы не были уничтожены, – поспешил он рассеять мои заблуждения, косо взглянув на меня, – Перестало существовать их государство, но не учения.
– То есть сейчас где-то всё ещё существуют сарды? – не веря своим ушам, переспросил я.
Идея мне показалась совершенно фантастичной.
– Да, это факт, и они контролируют небольшие сектора, – утверждающе заявил он, терпеливо взглянув на меня в ожидании новых вопросов.
Мне было трудно в это поверить. Нечто давно забытое и существовавшее только в учебниках древней истории, дожило до наших дней!
– А почему об этом никто не знает? – спросил я.
– Это обстоятельство известно многим, хоть и не афишируется перед широкими массами.
– И Виктор в курсе?
– Он об этом знает, но вряд ли Хайдону приходилось с ними сталкиваться на политическом или военном уровне.
Последнее заявление было преподнесено спокойным тоном, но за ним я почувствовал некоторую тяжесть.
– А Империи приходилось? – я искоса посмотрел на него, пытаясь угадать по его реакции.
Лицо его стало резче, и после небольшой паузы он ответил:
– Приходилось.
Мне хотелось расспросить его подробнее, но пришло понимание, что он не станет рассказывать. Некоторое время мы сидели молча, и, казалось, каждый ушёл в свои мысли. Я с удивлением заметил, что мои размышления потекли несколько в ином направлении, чем я ожидал от себя. А подумал я о том, что если Империи приходится справляться с угрозой сардов, значит, она не может позволить себе использовать всех своих боевых бенайтов в войне с Хайдоном. Но действительно ли существует подобная угроза? Возможно ли, что источника конфликта больше нет? Если же есть, то война Империи с Хайдоном им, конечно же, должна быть на руку.
– А разве, в наши дни, учения сардов чем-то отличаются от бенайтских? – спросил я, вспомнив наш давний разговор.
– Отличаются источники знаний, – прозвучал ответ, – Материалы, собранные в Империи, когда-то прошли тщательный пересмотр. Это было сразу после войны с сардами, и неизвестно какими критериями руководствовались тогда бенайты, решая, какие именно куски своего учения стоит выкинуть, а какие оставить. Но суть остаётся в том, что за тридцать тысяч лет наши документы сильно обеднели, и мы потеряли много ключевой информации. С этой стороны, сардские материалы сохранили больше достоверности и представляют для нас определённую ценность.
– Вы пытаетесь восстановить учение бенайтов на основе сардского? – мои брови поползли вверх от удивления.
– Нет, – терпеливо объяснил Дрэмор, – Интерес к сардским материалам всего лишь исторический.
– То есть бенайты не готовы официально принять учение сардов? – спросил я в лоб.
– Такой вопрос никогда не поднимался, – отрезал он, – Те сардские материалы, которые попадались к нам в руки, были переданы на Ниарну для более тщательного изучения. Они позволяют воссоздать полную картину, и интересны исключительно с исследовательской точки зрения.
Я понял, что в моей голове начала возникать путаница. Так кем же были сарды в наши дни? Враги или хранители древних знаний? Дрэмор, похоже, почувствовал моё смятение и поспешил прийти на помощь.
– Не стоит связывать воедино современных сардов и материалы, которые по случайности оказались в их руках. Среди них также много необразованных и зацикленных на своём узком кругозоре людей, как и среди бенайтов. В наши дни мало кто утруждает себя задумываться о смысле древних учений, сводя всё к поиску максимальной практической выгоды.
Необразованных? С узким кругозором? Я ошибаюсь, или он только что попытался поставить сардов в один ряд с рэдонцами? Однако не думаю, что бенайты в Империи так уж сильно отличаются от нас.
– Если всё настолько плохо с пониманием древних истин, то может это оттого, что они не совсем применимы к современности? – попытался я реабилитировать поруганных собратьев.
Я был вознаграждён тяжёлым взглядом исподлобья, вследствие чего начал думать, что сморозил глупость.
И кто меня тянул за язык? Нашёл я за кого обижаться!
– Я имею в виду, что, возможно, стремление к высшим ценностям когда-нибудь восстановится, а сейчас – это что-то вроде кризиса умов, который просто должен пройти, – попытался оправдаться я.
Ещё несколько секунд и он, наконец, перевёл взгляд, и я почувствовал, как напряжение спало.
В целом, я догадывался, почему он так охотно отвечал на мои вопросы о сардах и об их учениях. Во мне разгоралось жгучее любопытство и желание узнать больше. Дрэмор знал, что в Хайдоне почти отсутствуют теоретическая и научная составляющие обучения, а он махал перед моим носом чем-то, что было в новинку даже Империи. Но откуда он узнал, что я заинтересуюсь этими знаниями? Неужели почувствовал ещё тогда, на Весане?
Проснувшись, я в первый раз за последнюю неделю почувствовал себя немного отдохнувшим. Однако я тут же осознал, что отсутствие щитов во время бодрствования отнюдь не подразумевало избавление от эффекта присутствия, а значит и от рассеянности.
Тем временем, ситуация с Циеном никак не желала проясняться. Наши ежедневные вылеты казались мне лишёнными смысла, но они не прекращались. Я участвовал в операции, разрабатываемой хайдонцами, в рамках которой планировались детали высадки на одну из планет Циена в случае соответствующего развития сценария. Наряду с планированием, проводились учения с целью достижения максимальной слаженности действий.
Положительные моменты в моей занятости тоже были. Хотя бы то, что я реже пересекался с Виктором, правда, полностью избежать совещаний с его участием не представлялось возможным. Герана я не видел с Рэдона. Официально у него была какая-то другая миссия, но я не сомневался, что она была связана с Циеном. Не могу сказать, что я горел желанием видеть Вальда, но, скорей всего, именно из-за его отсутствия, я умудрился попасть на собрания, проходившие в более узком кругу, и которые вёл сам Виктор. На них участвовало не больше шести человек, и понятно, что я присутствовал лишь номинально, сидя где-то в углу и стараясь не привлекать внимания. Только в самом конце, при необходимости я отвечал на дополнительные вопросы об операции, к которой был приписан. Хотя я знал, что и так чуть ли не несколько раз в день, Виктор получал отчёты касательно всех планируемых операций.
Основной же целью совещаний, естественно, было обсуждение вариантов выхода из критической ситуации, но ничего нового я на них не узнал. Обычно, спустя пять минут после начала, они плавно перетекали в горячие споры между двумя-тремя участниками, а остальным приходилось мириться с ролью простых слушателей. В такие моменты я вообще терял нить разговора и не особо старался следить за ходом дискуссий. Так произошло и на этот раз.
Почему же имперцы так долго тянут с решением? Какой смысл продолжать весь этот цирк? Или проблемы не только в них? Я никогда не был свидетелем переговоров межу Хайдоном и Империей, и не был в курсе деталей, по которым можно было понять, которая из сторон представляла больше сложностей. Я даже не знал, кто из хайдонцев периодически присутствовал на конференц-связях, и в целом подобная информация не оглашалась. Как же происходил процесс общения между Виктором и Дрэмором? Как часто им приходилось выходить на связь? Насколько официальная при этом бывала обстановка?