Она встала, подобрала корзинку, сунула обратно вывалившийся хлеб, снова огляделась, собираясь уходить, но охнула, спохватилась — чепец же забыла! Осторожно стянула с головы Маисы чепец, надела, спрятала под него волосы, накинула на плечи ее собачью шаль. Потом снова спохватилась, села подле рыжей стервы и давай заталкивать ее под стол, прятать, на случай если Душка вернется раньше. Спрятала подальше и только тогда вышла с кухни.
Тихо-тихо, говорила она себе, не бойся, Норочка, девочка моя, все хорошо у тебя получится, как надо все… Она торопливо пересекала двор, стараясь идти как Маиса, мелкими шагами, быстро, кутаясь в колючую шаль. Рыжая змея была выше на полголовы, и Нора очень боялась, что стражники это заметят и не пропустят, но, когда она подошла к ним и показала корзинку, гвардейцы только махнули рукой, открыли ей дверь и продолжили болтать о своем. Ох, получилось, правда получилось! Хайноре весело подпрыгнула и побежала вниз.
— А Маиса где?
Нора встала столбом, забыв дышать. Внизу, оказалось, тоже стража была… Двое парней сидели за столом и играли в кости, в одном из них она узнала полюбовника рыжей. Тот привстал со стула, подозрительно глядя на пришелицу. Парню с виду не дашь больше двадцати годов, но он был высок и крепок. И не слишком умен, это Нора уже давно заметила…
— Ее Душка позвала, — Нора улыбнулась. — Там важное что-то. Я за нее пошла.
— А… На тебе ее чепец.
— Холодно. Маиса одолжила. Я свой потеряла.
— Ладно, — парень недовольно плюхнулся обратно на стул. — Проходи.
Хайноре кивнула и пошла дальше. Мелкими шажками, быстро-быстро. Сердечко, не стучи так громко, не выдавай меня…
— Я знаю, чего ты хочешь.
Нора вжалась в стену.
— Вы все этого хотите — власти, пойла, войны и женщин. Но такова уж мужская природа.
Нора медленно пошла на звук голоса, не отрываясь от стены.
— И ты такой же, твое высочество. Более того, ты яркий образец этого стремления — завоевать, убить, покрыть.
Лапки мягкие, как у кошки, дыхание тихое, как у лисы, тень маленькая, как у мышки…
— Не отрицай.
Голос смеялся и становился ближе, Нора слышала мерный стук каблуков. Она спустилась вниз, схоронилась за углом, и все не решалась заглянуть.
— Бриган означает «лис», верно? Кто назвал тебя Лисом? Мать? Какое странное имя для такого медведя, как ты.
Снова стук каблуков. Нора прерывисто вздохнула и, решившись, осторожно выглянула за угол. Леди Алесса вышагивала туда-сюда, точно любопытная кошка, багровый блестящий бархат платья делал ее похожей на змею в манжетах и украшениях.
Северянин! Бледный какой… побитый… сидит в клетке, на цепи, как ярмарочный зверь, только вместо красных бантиков, разводы крови на одежде и синяки на теле, но уставшие глаза смотрят с яростью и злобой. Он следил за каждым шагом госпожи и упрямо молчал.
— Ты ведь понимаешь, — леди прижалась к решетке, обхватив прутья тонкими пальцами, — выбор до крайности прост. Либо ты получаешь власть на наших условиях, либо ничего. Пустоту. Смерть. Ты умрешь, как преступник, и не сядешь за Длинный стол с Богом Воителем, твоя душа останется на чужой земле неприкаянной безымянной тенью.
— Хватит трепаться, я что тебе жрец или баба, чтоб слушать эту чушь? Мне терять нечего.
Госпожа усмехнулась и погрозила ему пальцем.
— Но есть шанс все вернуть. Ну… или почти все.
Северянин сплюнул себе под ноги. Нора улыбнулась. Упрямый. Ее волк. Никому не сдастся! Скоро мы уйдем отсюда, скоро мы станем свободными, скоро…
Леди Алесса отвернулась от решетки, сделала пару шагов к стене, а потом вдруг обернулась, словно бы что-то забыла.
— Ах, да… эта твоя девчушка. Говорят, ты убил ее родных в припадке безумия. Вернее, так говорит она. Это правда? — Она склонила голову на бок и как-то странно улыбнулась. — Или тебе просто хотелось крови, как всегда?
— Мне надоело с тобой болтать.
— Наш доблестный сир Грихар не дает мне с ней побеседовать. Говорит, она простая деревенская дурочка, и шла за тобой из страха. До сих пор боится. Дескать, из нее слова не вытянешь. И тут я подумала… она ведь может рассказать что-нибудь интересное. Маленьких, слабых девочек никто не воспринимает всерьез. Я ведь тоже такой когда-то была — чистой, невинной…
— Но королевский хер оказался вкуснее, — осклабился рыжий.
Леди засмеялась.
— Грубиян.
Они снова молчали, Нора начала беспокоиться, что скоро ее хватятся, или Маиса придет в себя, или Душка вернется и найдет ее, или стражники решат, что больно долго она тут пленника кормит…