— Я… я её просто выгуливаю…
Биро окинул её прищуренным взглядом — солнце слепило ему глаза.
— Что, сами никогда за нею не ухаживали?
Лира смущённо покачала головой, а потом вышла на берег, ведя лошадку за собой. В самом деле, она очень её любила, приносила яблоки и морковку, изредка чесала гриву, но никогда после прогулок не мыла её сама и не лечила, когда Малинка болела. Всё это делали слуги. Но так ведь и должно было быть! Только ей отчего то стало стыдно под прищуренным, пронзительным взглядом Биро.
— Ведите сюда, я покажу — как.
Гвардеец вывел своего красавца из реки, наказал ему стоять на берегу и сторожить его вещи. Потом помог Лире завести в воду Малинку, которой вдруг вздумалось немного заупрямиться. Но когда шелковых туфель коснулся гребешок волны, Валирейн отпустила поводья и шагнул назад.
— Что такое? Давайте, госпожа, ничего тут постыдного нет, за своим другом поухаживать. Задирайте юбки, скидывайте туфли и в воду. Она тёплая, не застудитесь.
Задрать юбки?! Говорит, как с трактирной девкой!
Лира осторожно вошла в воду, надеясь, что их сейчас никто не видит.
— Ну вот. Берете мочалу, хорошенько её в речке потормошите, лучше ежель в мочале корень будет мыльный — они тут везде растут, найти труда не будет. Кобылку погладить надо, успокоить, они не все такое любят. А потом берете и натираете ей хорошенько бока… да, вот так, ну, говорю же, ничего премудрого.
— Как ты давишь! У меня сил так не хватит!
— Так не давите, как я, давите, как можете, главное трите, трите хорошенько.
Лира старательно терла мыльный бок Малинки, пока Биро с нею ласкался, гладил по морде, шептал ласковые слова, как девицу умащивал. От него пахло потом, резким, мужским, такое она однажды почувствовала ещё девчонкой, когда с отцом и сестрой была на пиру у барона Гарцати на северо-западе королевства. Зал его дворца кипел и бурлил от народа, взрослых мужчин в шерстяных плащах. Запах этот стоял там весь вечер, и сестра почти не отрывалась от надушенного платка.
— Красивая она у вас, — Биро улыбнулся. Лира впервые увидела его улыбку — открытая, простая, немного неуклюжая, будто у гвардейца чуть косил рот, но зато настоящая. — Серебристая даже, не серая. И яблочки ровнёхонькие. Сразу видно, чистокровная, не то, что мой бродяга.
— Это подарок от какого-то лорда, он ко мне сватался, но отец отказал. А Малинка осталась.
Гвардеец кивнул.
— А лорду Холмов, значит, не отказал.
— Значит, да, — Лира подняла голову, и встретилась с тёмными глазами Биро. Они тоже улыбались.
— У вас… у тебя, видно, хорошее настроение.
— А чего бы и нет, госпожа? Погода налаживается, чую, север близко. А на родине всегда лучше дышится.
— Зачем же ты согласился на службу в столице, раз так не любишь её?
Биро хмуро посмотрел в сторону, словно бы его побеспокоило что-то в воде.
— От некоторых предложений не отказываются.
Вот дурочка… зачем спросила, ясно же как божий день, что он не любит говорить о службе в столице, дурочка, дурочка!
— Я… рада, что тебя послали сюда, сопровождать меня. Мне кажется… я думаю, ты хороший человек. Честный. А мне… очень бы хотелось кому-то доверять…
Лира неловко улыбнулась, но Биро только хмыкнул, будто её слова совсем его не тронули.
— Разве своей служанке вы не доверяете? Всегда с нею вас вижу.
Она не служанка, хотела возмутиться леди, но не стала.
— Доверяю. Но доверять только одному человеку, это совсем не то, что доверять хотя бы двум.
— Думаете, все вокруг враги? — Биро чуть наклонился к ней, словно бы хотел загородить их от посторонних ушей.
— Не знаю, — теперь Лира опустила взгляд в воду. — Мне так кажется… кажется, что здесь все против меня.
— Разве? Гвардейцы из столицы защищают вас в пути, служанки взбивают перину и собирают вам на завтрак ягоды. Возница каждую стоянку проверяет колеса кареты и чинит их, ежели что, лишь бы только путь ваш был лёгким и быстрым, а вам, значит, везде мерещатся враги?
Вот дурак, подумала Лира, он ничего, ничегошеньки не понимает! Или и вовсе насмехается над нею?..
— Ты говоришь верно. Но разве эти люди служат мне? Разве выполняют мои приказы? Или приказы короля, моей сестры? Здесь никто не служит мне по-настоящему, никто не предан мне душою лишь потому, что я их единственная госпожа.
Биро хохотнул в кулак, изумленно глядя на неё сверху вниз.
— А замашки то у вас не иначе как королевские.
Лира гордо улыбнулась.
— Почему бы и нет?
Гвардеец склонил голову, рвано, по-солдатски, и серьёзно произнёс: