— Нет! — вдруг выпалила Лира, хватая ведьму за ускользающую ладонь. — Прости, я… я должна была сразу поговорить с тобой… какая я дура… не знаю, чему верить и всему верю!..
Альма села перед нею, держа в руках руки Лиры, как некогда делала Сорка. Она молча смотрела ей в глаза, ожидая ответа.
— Сорка… она сказала, что видела тебя с Биро. Что ты ходила к нему, когда все спали. Два раза. Зачем?..
Взгляд ведьмы вмиг из участливого сделался насмешливым, она фыркнула и хлопнула Лиру по ладоням.
— Так вот в чем дело! Всего-то. Я ходила к нему, чтобы растолковать на случай, если он сам, остолоп, не понимает. Посоветовала ему не соваться к тебе лишний раз. Чтобы не вышло чего дурного. Ты знаешь о своём истинном долге.
— Но он мой защитник! Мы просто… дружим…
— Дружите? — Ведьма оскалилась и вскочила на ноги, будто зверь, которому ткнули в нос факелом. — Врешь мне? Мне?! Дружите! Ха! Видно поэтому ты так взревновала? Видно поэтому тебя так мучает мысль — а вдруг они там ласкаются, как любовники? Верно? Так ты подумала? Нет, не лги мне опять. Я знаю. Всё знаю. Мы связаны, помнишь? Я уже в тебе! Я слышу твои мысли! Ты думала, что я с ним резвлюсь? Тешусь? Думала, как он лезет ко мне под юбку? Представляла, как я его ублажаю? Признайся!
Лира молча глотала слезы, ей было невыносимо стыдно, стыдно издать даже малейший звук, стыдно поднять глаза, стыдно думать о чем-то кроме своей вины.
Какая я дура… как я могла так думать о ней… как я могла сомневаться…
— Я не достойна!.. — Валирейн упала на колени перед Альмой, обняла её ноги, и разрыдалась в голос, едва способная говорить. — Я… я… я такая дура… я не… не достойна… не достойна тебя… твоей любви и преданности… я слабая… глупая…
— Хватит! — Не голос — удар хлыстом. — Я просила тебя признаться, а не оправдываться.
— Да… я… думала так… я признаюсь… признаюсь.
Леди Оронца дрожала страшной, крупной дрожью, она все ещё не осмеливалась поднять глаза, она вцепилась в Альму, как цепляется моряк за мачту тонущего корабля. Но дрожь внезапно стихла, когда ей на голову мягко опустилась рука.
— Хорошо. Хорошо, что ты призналась. У нас не должно быть секретов друг от друга. Даже когда мысли наши низменны и постыдны. Мы единое целое перед взором Древних. Ты — Дитя Лима, а я твой поводырь в этом мире. Не бей саму себя по руке, госпожа, — Альма села рядом с нею на колени и нежно погладила мокрые щеки. Взгляд её некогда такой злой и жестокий, сочился нежностью и теплом южного солнца. — Я — твоя. И никогда не предам тебя. И никакой мужчина не встанет меж нами.
Лира улыбнулась, и порывисто обняла Альму, свою любимую дорогую Альму, свое сердце и душу, они навеки будут вместе, всегда, всегда, всегда! Ей вмиг стало лучше, чёрные птицы, что скреблись где-то внутри и тревожно шелестели тугими крыльями, утихли. Возможно, однажды они снова проснуться, чтобы терзать Лиру с новой силой, но теперь она знала, что стоит ей заглянуть в эти жёлтые глаза, стоит только ощутить её руку на себе, как все стихнет и придёт покой. Как она теперь без неё?..
— Я… обещаю тебе. Нет, клянусь! Клянусь разорванным кольцом на моей руке, что не предам наше дело. Ни за что. Ни ради чего. И уж точно не ради мужчины! — Лира фыркнула точь-в-точь как Альма, и они обе посмеялись этому схожему жесту.
Ведьма шутливо насупилась и дёрнула Валирейн за ухо.
— Как ты вообще могла подумать, что я захочу покувыркаться с каким-то деревенским простачком, сосланным гвардейцем? Уж не знаю, чем он так пришёлся тебе по душе, но если бы я и хотела с кем-то возлечь, чтобы унять свои природные зовы, то выбрала бы мужчину иного толка.
Лира возмущённо толкнула ведьму в плечо.
— А что с ним не так?! Ну да, он простой… Зато мужественный! И не болтает попусту, как всякие придворные хлыщи! И вообще… он… что-то в нем есть… он — мой защитник!
Ведьма засмеялась.
— Ну ладно, раз так. Пускай играет в защитника, если тебе так хочется. Если тебе так нравится ходить по краю бездны. Ходи. Всё одно, что не случается в твоей жизни, то испытание Древних. Может, этот твой гвардеец призван соблазнять тебя с истинного пути? Может, Папа Ромох так проверяет твою преданность и любовь, — Ведьма качнул плечом, поигрывая бахромой, свисающей с балдахина. Колдовские глаза хищно щурились. — Почём мне знать?
Валирейн насмешливо фыркнула, снова подражая Альме, и поглядела на неё так же хитро. Играется с нею, как и со всеми, проклятая ведьма! Но у неё многому можно поучиться, особенно, когда дело касается хитрости. А хитрость — это то, чего Лире всегда не доставало…