На пару мгновений залом овладела тишина, но потом лорд Дормонд, наконец, оторвался от кубка и посмотрел на Валирейн.
— Какой недовольный у вас вид, — усмехнулся он, и Лира чуть не поперхнулась от небрежности этих слов, хотя ещё ничего не брала в рот. — Дитор был не слишком услужлив? Или я?
— Кхм… Нет, все хорошо, простите, если я показалась вам недовольной.
Терпеливая и короткая, вот какой должна быть настоящая леди и жена.
— Славно, — кивнул лорд, провожая скучающим взглядом служанку, что принесла им блюдо с томленой на углях и травах квохталкой. — Ешьте вдоволь, миледи. Больно вы худощавы. Жена должна быть сильной и крепкой, чтобы вынести здорового наследника. Особенно от меня. Вы знаете моё имя?
Лира немного опешила, не торопясь с ответом. Она судорожно рылась в памяти в поисках его имени, но потом с удивлением осознала, что ей его никто не называл.
— Н… нет, милорд.
Она ждала, что хозяин Холмов нахмурится, но он, напротив, кивнул, будто был доволен ответом.
— И славно. Оно вам ни к чему. Когда нас обвенчают, вы будете звать меня мужем, а когда я буду гневаться на вас, вы из страха будете звать меня полным титулом, потому должен вас предостеречь — это взбесит меня ещё больше.
— Вас… раздражает ваш титул?
— Безмерно.
— Но… разве он не один из самых почётных?
— Предельно.
Снова тишина. Лира совершенно ничего не поняла и не знала, что ответить. Она лишь заглядывала в глаза лорда, пытаясь разглядеть в них божественную искру Папы Ромоха, но ничего не видела и не чувствовала. Только бы Альма смогла с ними поговорить, только бы ей удалось…
— Как поживает ваша сестрица? — лорд откинулся на спинку своего роскошного стула-трона и тот заскрипел под ним, как старый дуб скрипит под ураганом.
— С ней все хорошо.
Лира постаралась выдержать его прищуренный влажный взгляд. Она хотела бы прервать беседу и поесть, но знала, что сейчас ей в горло не поместится даже семечко.
— Слыхал, недавно разродилась очередным щенком.
Лира возмущённо вскинула голову. Он назвал её племянника щенком?! Да как он…
— Прошу прощения, — усмехнулся он. — С вашей сестрицей у нас давняя… дружба.
— Да, недавно она подарила своему мужу второго сына, — Лира старалась, чтобы голос звучал гордо.
— В отместку королеве, не иначе.
— Ничего подобного!
Леди Оронца вспыхнула гневом, но тут же погасла под холодным, острым, как осколок льда, взглядом лорда.
— Ужель делатель королей не учил вас не перечить мужу?
— Прошу прощения, милорд… — Хоть вы мне ещё и не муж…
Они снова ели в тишине, которую нарушал лишь шаркающий шаг старой прислуги и перезвон столовых приборов. Лира силилась расслабиться, но у неё совсем не получалось — спина была ровной, как жердь, и руки почти не сгибались, а пальцы постыдно дрожали, словно бы она и впрямь сидела за столом с тем, кто вечером поведет её на плаху. Он выглядел жутковато… огромный, заросший медведь, с мешками под налитыми кровью желтушными глазами. Он ел, как будто спал всю зиму в берлоге, его руки походили на лапы, и если бы эти лапы сомкнулись на её шее, то переломили бы как сухую веточку. Биро был не таким, его она совсем не боялась… Ах если бы только Папа Ромох избрал для своего духа другого… Но пути Древних неисповедимы.
— Впрочем, — вдруг заговорил лорд, словно бы продолжая диалог, — не стоит нам начинать знакомство с распрей. Я был неправ, дурно сказав о вашей сестре, хоть и учитывая наши с ней… недопонимания. Не держите обиды, леди Валирейн. Думаю, если мы будем проявлять к друг другу уважение, это станет неплохим началом, как считаете?
Лира немного выдохнула, узрев в глазах этого доселе пугающего полузверя нотки человеческой рассудительности. Она кивнула, позволив себе кроткую улыбку, по законам этикета выказывая тем самым одобрение и согласие.
Лорд кивнул в ответ.
— Замечательно. Я уже распорядился, завтра мы с вами отправимся на охоту. Вы же любите охоту? Здесь одни из самых лучших охотничьих угодий в Королевстве, сам король бывает у меня в сезон гона. Можете взять своих людей, им тоже не мешало бы развеяться с дороги. Ну что, согласны? Хорошая будет охота, даю слово.
Глава 5. Охота и потеря
На самом деле Лира не любила охоту.
Она совершенно не понимала, зачем вообще звать леди на столь мужское занятие, зачем давать ей в руки арбалет или лук, зачем заставлять смотреть на гибель квохталки или оленя. Но понимание, впрочем, было и не нужно, главное согласие, главное расположение, главное не перечить будущему мужу — это дурной тон. Сестра всегда говорила, что охота — это игрища для мужчин и неудовлетворённых женщин. Отец предпочитал охоте вечер за трубкой курева и хорошей беседой. Альма считала, что так мужчины-звери доказывают другим зверям, что они сильнее и все ещё главенствуют в этом мире. Но, впрочем, и она тоже говорила, что отказываться не стоит. Напротив, пусть Валирейн проявит участие и интерес, пусть охотно слушает его рассказы, охотно берет в руки арбалет, а если уж ей не хочется стрелять в бедное животное, пускай стреляет в дерево — это мужчину только позабавит, какая, мол, слабая, нежная девица, что за очаровательное создание. Мужчины вообще любят думать, что женщина и шагу ступить не может без их помощи, говорила ведьма. В периоды спокойной жизни, без войн и бунтов, это, мол, тешит их самолюбие.