Каков мерзавец!
Лира выскочила из обеденной вслед за лордом. Ей невыносимо было находиться с этим демоном за одним столом! Она шла быстро, почти бежала по коридору.
Боги… вот почему лорд Дормонд так хорошо знал историю этого края, вот почему так сочувствовал Северу, вот почему так зло говорил об одноглазом, потому что тот его сторож, а сам он… северянин. Пленный. Но почему король не казнил его, как поступал со всеми безбожниками? Почему ему прочат титул наместника будущих северных провинций? Почему она никогда не слышала о некоем Дормонде при дворе? Неужели… Но… О боги! Старые и новые, живые и мёртвые, тёмные и светлые! Всемилостивые боги!
Увидев в окне, как лорд Дормонд быстрым шагом вышел из поместья и пошёл в сад, Лира ускорилась и выбежала за ним.
— Вы! — запыхавшись, крикнула она, нагоняя жениха. — Вы… вы — Бриган Рунлейвсон! Бастард конунга! О вас… о вас говорил весь двор десять лет тому назад. Я слышала от сестры и отца, люди до сих пор о вас шепчутся… Вас… вас не казнили…
— Ещё бы! — рыкнул лорд, обозленным медведем мечась по барбарисовой аллее. — Глупо казнить любимчика конунга. Его ведь можно посадить на трон Корхайма, как тряпичную куклу, чтобы люди Севера поменьше роптали. Разве не хитро, а?
— О, боги…
— Богов нет, — отрезал Дормонд, выхватывая бурдюк из-за пояса и жадно прижимаясь к нему губами.
Лира медленно осела на скамью, на которой ещё утром истекала слезами из-за предательства жениха. Сейчас же ей было его жаль…
При дворе, наверное, только статуи не знали историю пленного принца-бастарда северного конунга. Конечно, не в подробностях, но слухи! слухами полнится каждый альков, слухи ходят по коридорам вслед за придворными, слухи витают в воздухе, и все ими дышат, хотят того или нет. А уж слухи о Севере… говорили, что у конунга было «девять наследников и один сын», девять законных детей и один бастард, любимый ребенок от жрица какого-то северного бога. Бастард рос с матерью при храме, но учил его отец и отец же сделал из него своего приемника, должного обойти в гонке за трон всех остальных детей. Но наследников не устроило решение отца, и ещё при жизни конунга они стали делить власть — так на островах началась бойня, в которой брат шёл на брата, старшие убивали друг друга, а младших душили в люльках. И так страшно и жестоко они воевали, что сам конунг не смог примирить их меж собою, ему оставалось только день ото дня хоронить своих детей. Глупо было не воспользоваться слабостью неукротимого врага, потому Королевство набросилось на острова с удвоенной силой, а кто-то даже говорил, что Корона сама хитростью стравила меж собою северян, чтобы ослабить пред натиском материка. Как шептались дворцовые сплетники, это на какое-то время даже заставило сыновей объединиться с отцом и дать бой Короне, пока один из братьев не предал семью и не сдал бастарда Фалавену. Так Бриган Рунлейвсон оказался в плену. Лира была мала, когда слышала все эти кулуарные сплетни от слуг и в разговорах отца с сестрой, так мала, что история о бастарде конунга казалась ей сказкой. И вот теперь этот сказочный северный принц должен стать ее супругом…
— Мне… мне очень жаль…
— Придержи жалость для себя, милая леди. Это тебя насильно выдают замуж за северянскую богомерзь, — лорд снова пригубил.
Забавно… они и впрямь с ним теперь в одной клетке…
— Как… как так вышло… как вы согласились?..
— На что? На плен? Ха… Дураком был. Молодым. Подыхать не хотел. Думал, сбегу, найду лазейку, схитрю, не зря же Лисом звали. А они, твари, и того мне сунут и этого. И титул, и яств, и девок, только отрекись от своих богов, надень знамя Отца, в сказке жить будешь, на трон северный сядешь. Умеют они. Сестра твоя особенно.
— О да! — Лира невесело хохотнула. — Это точно.
— Что, к тебе она тоже ключик нашла?
— Она и мертвого уговорит встать.
Не знает он только, что не одна Корона на него виды имеет. И что боги есть, и боги хотят его заполучить. Почему Папа Ромох выбрал северянина, человека другой веры да ещё и ценного пленника Короны? Может, это и делает его особенным и избранным? Знает ли Альма? Впрочем, даже если и знает, ей, верно, нет дела до дрязг между земными властителями, ее ведут Боги.
— Теперь уже все не важно, — тихо заговорил северный принц, — отец помер. Братья не выстоят. Если там ещё кто-то из них остался… Хорошо бы этот ублюдок Ярок ещё живой был. Мне с ним поквитаться надо.