— Что… бес тебя дери, я же велел не показывать ей! Скотина ты!
Подоспевший лорд Дормонд заслонил собой Лиру, будто хотел уберечь от того, что она уже и так видела.
— Ну а как, милорд? — Галлир затравленно пожал плечами. — Кто ж её опознает, как не госпожа Оронца? Это ж её… служанка…
Она мне не служанка! Не служанка! Да когда же вы это поймёте!..
Лорд Холмов вытянул руки себе за спину, словно пытаясь удержать Лиру, хоть та никуда и не рвалась. Она уткнулась лбом ему в спину и, зажмурившись, качала головой, пытаясь проснуться.
Ну давай же, давай, открой глаза у себя в спальне, пожалуйста… Это безумие. Безумие, Альма!
— Уходите, — лорд обернулся к ней, крепко сжал плечи, но потом почему-то обратился к Сорке. — Уведите её. Вы, матрона, уведите свою госпожу в покои. Глаз с неё не спускайте. Ясно?
Женщина часто закивала, беспрестанно плача и причитая. Она, похоже, не кончила кивать даже, когда закрыла за ними дверь в спальне.
— Великий Отец, за что нам это… Мне жаль, так жаль, хоть я её и не любила… Никто такого не заслуживает, даже тёмная душа… Бедная девушка, она даже не успела дать миру дитя…
Что ты несёшь, хотелось крикнуть Лире, тупая курица, голова дубовая, старая идиотка! Ты ничего не знаешь, ничегошеньки! Ничего не понимаешь… как и я…
Лира ходила по комнате, сжимая и разжимая кулаки. Магия, какая-то магия, колдовство, жуткое, бредовое… зачем… надо поговорить с ней!
— Пусти меня!
— Не надо, госпожа, останьтесь, вам туда не надо! — молила Сорка, по-мужски крепко ухватив её за талию. — Не хаживайте, там ничего хорошего для вас…
— Я хочу поговорить с ней! Немедленно пусти меня! Я приказываю!
— Не поговорите вы с нею уже, бедная моя, мертвая ничего не расскажет…
— Идиотка! — Лира внезапно засмеялась, огласила комнату какой-то бешеной лошадиной трелью, силясь исцарапать Сорке руку. — Глупая дура! Она жива! Это магия! Ты ничего не понимаешь!
— Ох, моя вы бедняжка… как вас… Отец, смилуйся…
Валирейн раскричалась, безумно колотя по мертвецки крепкому узлу рук вокруг своего тела. В бреду Лире мерещилось, что это хватка Гаракаса утягивает ее в перевернутые глубины, будто её сняли с трона подле Древних, разрушили все её мечты, пожрали сердце. Она почувствовала себя маленькой Валирейн, которую злые слуги не пускают к отцу, и весь мир рушится только от одной мысли, что она больше никогда его не увидит.
Она вопила и вопила, пока в комнату не постучались.
— Кто? — хрипло откликнулась Сорка, тяжко дыша.
— Открой, меня прислал лорд стеречь миледи.
Они обе узнали в говорившем сира Галлира, и обеим тут же полегчало, только у каждой на то была своя причина. Сорка выпустила госпожу и ужом метнулась к двери, проворачивая ключ.
— Заходите, пожалуйста, это невыносимо, с ней беда, бедной моей девочкой, совсем плохо, я бы не сдюжила одна…
— Ну а я один сдюжу, — Галлир кивнул женщине на дверь. — Иди-ка подготовь миледи воды, трав каких-нибудь для умащивания души. Иди, не стой.
Сорка недоверчиво сверкнула глазами то на Лиру, то на мужчину, с которым ей предстояло оставить госпожу, но в конце концов ушла.
— Что… — начала было Валирейн, только закрылась дверь, но сир шикнул на неё и покачал головой. И лишь когда шаги кормилицы стихли где-то в дальнем коридоре, он отвёл леди Оронца вглубь покоев.
— Что ж вы так, миледи? Ну где слезы? Обморок? Где все эти бессменные атрибуты нежной девичьей души? — сир Галлир с улыбкой покачал головой, а потом удивленно отшатнулся.
Ладонь с отметиной Сашаи зазвенела болью и стала красной, как румянец у девицы. Осознав, что сделала, Валирейн прижала руку к груди, а сир Галлир понимающе крякнул.
— А наша ласточка машет крылышком, что твой ястреб, — хохотнул он. Красная возрастная сеточка на его смугловатой щеке стала ярче, Лире показалось на миг, что лицо сира сейчас треснет.
— Твой смех и шутки не уместны! — опомнившись, заявила Валирейн. — Что это за тело там?.. Отвечай!
— Вы простите, госпожа, но говорить я особенно не буду, это сделает за меня ведьма. У нее теперь новое убежище. Я вас к нему приведу ближайшими сумерками, будьте готовы, потерпите. Сейчас начнется охота на зверя, будут чесать лес. Старая кляча, верно, от вас этой ночью, шагу не ступит, не будем же ее чутье излишне заострять. Сами подумайте, как вам стоит себя вести, у вас, в конце концов, любимую служанку медведь подрал. Хоть слезинки да она стоила, как думаете?